За горизонтом

Всадники отступили, ища более легкой добычи — к этому времени кровожадный угар у них уже почти прошел… Наконец люди Тоиля начали по одному протискиваться между возами, гонзорские горожане и гвардейские стрелки взирали на земляков с удивлением — не верилось, что кто-то мог выжить в аду по ту сторону защитной линии. Наконец вся сотня пробралась за телеги — последние (те, кто до последнего прикрывал своих) опрометью протиснулись в узкий проход или пролезли на четвереньках между колесами, побросав свои щиты и колья…

Сотня Тоиля привлекла внимание маршала ок-Икерна.

Крестьяне, которым только страх придавал силу и хладнокровие, едва очутились в относительной безопасности — вновь обрели прежнюю робость. При появлении маршала с его кавалькадой они привычно принялись кланяться. Не обращая внимания на крестьян, ок-Икерн подъехал вплотную к Тоилю и наклонившись в седле, внимательно вгляделся в лицо сотника, затем хрюкнул (что, вероятно, означало смех) и рявкнул:

— Ну, молодец! Вывел все же своих обормотов живыми! Молодец — сразу видно, что служил де… Воробью, говорю, служил!

Тоиль, бледный, как мел, сузил глаза и процедил сквозь зубы:

— Этих я вывел, а другие все лютую смерть приняли… Ваша милость… Сволочь вы, ваша милость…

— Молчи, дурак, — понизил голос ок-Икерн, — молчи.

Где-то в стороне послышался грохот, вопли, а затем — рев, треск и новый грохот. Маршал, так и не закончив фразы, встревоженно оглянулся, дернул поводом и ускакал. Конвой — за ним… Тоиль проводил их равнодушным взглядом. Почему-то он не боялся… Зато его ополченцы — те, кто оказался поблизости и слышал — перетрусили изрядно.

Ок-Икерн легко отыскал источник шума. Это под натиском рыцарей завалился воз — и находившийся там вместе с гвардейцами Гиптис его поджег, а заодно и парочку соседних телег. Затем долговязый Изумруд на пару с Шортилем при помощи еще нескольких чародеев принялись «наворачивать» огненные заклинания одно на другое.