— Что скажешь, Ренки, а? Вот она — твоя «кровь»! Не знаю, откуда взялась эта компания последи Ничейных Полей, не знаю, какую добычу мы можем с них взять — но больше ничего я тебе предложить не смогу! Что скажешь?
— Согласен! Эти оборванцы — подходящая кость для наших псов!
— Тогда зови их!.. И где мой лук, Гангмар его возьми…
Прежде чем я шагнул в черноту магического хода, произошло еще кое-что. Один из этих юных идиотов — когеритов, как они себя именовали — бесцельно блуждая по берегу, добрел до места нашего с Гангмаром и Гунгиллой рандеву.
Вообще после гибели (или не гибели) их кумира они, эти психи, сделались словно пришибленные. Даже драться с магами перестали — а это свидетельствовало о крайней глубине их беспамятства. Мало что способно отвлечь от драки представителей рода человеческого. Тогда как колдуны после драчки спокойно разошлись по магическим порталам (я еще успел, прийдя в себя, увидеть последних), заботливо открытым для них их многоликим божеством — молодежь эвакуировать было некому.
Словом они сидели, лежали либо бродили по берегу, а один так задумчиво дошагал до раскрытого для меня магического хода и преспокойно канул туда. Старина Гангмар сразу всполошился, задергался, замахал руками, призывая меня скорее воспользоваться его ходом — тоже мне, бог называется. Впрочем, какое мне дело до тонкостей его божественного чудотворства? Я поспешил в черное окно — и вывалился на ту сторону. На поляну.
Посреди поляны над распростертым телом своего «дедушки» сидела Ннаонна — и громко выла.
Над ней стояли мои ребята в потрепанных линялых желтых плащах с воробушками, а вокруг на траве в живописном беспорядке расположилось еще десятка полтора окровавленных тел. Когда я вывалился из портала наружу — все уже пялились в мою сторону, удивленно разглядывая предварявшего меня юнца. Все, кроме Ннаонны. Вот и она подняла голову, увидела… И кинулась ко мне, не прекращая выть. Оттолкнув по дороге «божьего пасынка» — тот сел на землю, удивленно озираясь вокруг — она рухнула в мои объятия… А я обхватил мою вампирессу обеими руками.
Крепко-крепко. Я больше не хотел ее потерять — ни на секунду. А Ннаонна, размазывая кровь и грязь по лицу, всхлипывая и давясь слезами, торопливо рассказывала мне, что произошло после моего исчезновения. Оказывается, я отсутствовал примерно месяц — ночь в полом холме…
А Ннаонна все говорила и говорила — так быстро, словно опасалась, что я ее перебью.
