За горизонтом

Стресс снимает. Я бы тоже сейчас с удовольствием поболтал бы — если бы не вымотался до последней степени.

— Потому, что я не понимаю смысла происходящего… И знаешь, меня преследует такое ощущение, что я упускаю какой-то факт, какой-то вывод… Что-то важное… Нет, не могу сообразить. Устал. Вот сейчас доберусь до какой-нибудь постели… До любой постели…

Ннаонна нахохлилась в седле и задумалась. Наши лошади спокойно шагали по уже знакомой им дороге к деревне. Небо быстро светлело… А я так и не мог навести порядок в мыслях — что-то такое вертелось в голове, но ускользало, едва я пытался сформулировать четче.

Нет, все же следует сначала выспаться — а потом уж напрягать мозги.

Наконец мы добрались до нашей казармы. Здесь все было в порядке. У дверей стоял караул, ярко горели факелы — несмотря на то, что их огни уже выглядели бледновато в утренних сумерках. Я вяло подумал, что Никлис — молодец, навел отличный порядок в отряде… Из трех караульных не дремлет ни один, несмотря на то, что час — самый «сонный».

Солдаты поприветствовали нас, один принял поводья и повел лошадей за дом. Там был пристроен сарай, который использовался в качестве конюшни. Старший из наших — здоровяк по имени Стер — осведомился, следует ли немедленно поднять Никлиса.

— Нет, — махнул я рукой, — пусть спит. И я хочу поспать.

— Какие указания передать сержанту?

— Самое главное указание — не будить меня хотя бы часов шесть. Да, не меньше.

Потом — тоже лучше не будить, если, конечно, не будет ничего важного.

— Тяжелая выдалась ночка?

Стер — довольно опытный наемник, он может нормально общаться со мной. А многие другие солдаты нашего отряда меня боятся. Они испытывают по отношению к «капитану Воробью» прямо-таки суеверное почтение и жутко робеют. Мне к этому не привыкать — я еще в Альде замечал, что если сделать человеку добро… То есть я хочу сказать — сделать добро тогда, когда к этому не слишком вынуждают обстоятельства — так вот в этом случае облагодетельствованный смотрит на меня чуть ли не с ужасом.

Если бы я при каждом удобном случае пакостил своим подданным и всячески их угнетал — это было бы принято как должное. Объективная реальность, данная нам в неприятных ощущениях. Если бы я просто был равнодушен к ним — такое воспринималось бы с благодарностью. Но доброе отношение повергало моих вассалов в священный трепет.