За горизонтом

Император чувствовал, что устал и нуждается в богословской беседе с мудрым родичем, как в глотке свежего воздуха… Счастье, что кузен откликнулся на приглашение без задержки… И Элевзиль с наслаждением погрузился в стихию мудрости и возвышенности…

Когда за дверью раздался громкий тяжелый топот, император поначалу не обратил на него внимания — он был увлечен занятным пассажем из Мерка Нового. Но вот в дверь заколотили. Это было неслыханно! Ученые занятия его императорского величества мало кто осмеливался прерывать — это было обязанностью (тяжелой обязанностью!) самых старых и доверенных слуг, которые потом коленопреклоненно поясняли причину такой дерзости.

Это если они тихим и деликатным постукиванием в дверь прерывали монарший досуг… А громкий наглый стук — это было невероятно, неимоверно, неслыханно! Император встрепенулся — стук перешел в грохот. Кто-то пытался силой открыть запертую дверь кабинета. Массивная дверь держалась, но треснул засов. Дверь начала приоткрываться. Император, подхватив свой тяжелый стул (больше ничего, хотя бы отдаленно напоминающего оружие, под рукой не оказалось), шагнул навстречу неведомой опасности, за его спиной архиепископ забормотал молитву…

Дверь рывком распахнулась, на порог сунулся первый заговорщик, вооруженный коротким мечом. Элевзиль, рослый массивный мужчина, обрушил на его голову удар своего стула. Сила удара была такова, что стул разлетелся в руках императора, а нападавший, не издав ни звука, рухнул к ногам монарха… Элевзиль услышал за спиной крик кузена:

— Эли! Дверь! — и скрежет тяжести по полу.

Не раздумывая Элевзиль мощно рванул дверь и захлопнул ее, сбив с ног и отшвырнув в коридор следующего из нападавших. Архиепископ подтащил стол и вместе с Элевзилем подпер дверь… Император тут же кинулся в сторону и навалился на шкаф, стоявший рядом с дверью. Кениамерк помог. Вдвоем им удалось завалить тяжеленный предмет мебели — на некоторое время вход в кабинет был перекрыт Неизвестные злодеи очевидно не ожидали встретить столь решительное сопротивление и потому замешкались — но ненадолго.

Вскоре вновь раздались тяжкие удары по двери…

— Эли, помоги, — позвал архиепископ.

— Давай, Кени, — откликнулся император.

Вдвоем они принялись извлекать труп злодея из-под баррикады… Вытащив тело, они переглянулись — лицо покойника было обезображено страшным ударом до неузнаваемости, а его наряд ни о чем не говорил.