За миг до полуночи

Перевестись в хороший вуз не удалось – плохо. Очень плохо. Но еще целый год я лично терять не собираюсь.

– Так ты что, из академки к нам не вернешься?! – в ужасе спросила Люся, которой в отличие от подруг пришлось поступать дважды, и она была безумно счастлива, что учится теперь в Институте культуры.

– Вряд ли, – покачала головой Ная. – Впрочем, человек предполагает, а Бог располагает, так что ли, подружки? Как сложится. В любом случае: спасибо вам за все! Но на этом наши пути расходятся.

– А как же Дима? Ты что, и его бросишь? – с удивлением спросила Ада.

– Подумаешь, сокровище! – тряхнула Ная черными кудрями.

– Зря ты так, – переглянулись подруги. – Такими парнями не бросаются.

– Какие наши годы! Еще лучше найдем! – И Ная лихо рассмеялась. – Ох, и дам я чертей бородатым археологам! В бараний рог скручу! И в следующем году непременно – замуж!

– Смелая ты, – грустно сказала Люся. – А я вот жизнь хочу прожить потихоньку. Не высовываясь. И того, что случилось сегодня, мне никогда не забыть!

– Надо забыть, – твердо сказала вдруг Ада.

 – Что было, то прошло. Ная права. Этого ребенка мы никогда больше не увидим. И слава Богу! – с чувством добавила она.

…Она прилетела в Москву ранним июньским утром, из далекого северного городка под названием Игарка. С аттестатом зрелости, в котором было четыре «четверки»: по физике, химии, алгебре и геометрии. Все остальные «пятерки». Сошла с трапа самолета: в одной руке чемоданчик, в другой авоська и теплое пальто. В авоське резиновые сапоги.

Кто-то из провожающих сказал, что в Москве и летом холодно и сыро, а от Игарки столица отличается только отсутствием вокруг тайги и злющих комаров. Ну и домов побольше, а сами они малость повыше. В Москве оказалось так жарко, что за теплое пальто и резиновые сапоги Нае сразу же стало стыдно. Вокруг были нарядные, модно одетые люди, дома показались огромными, машин было так много, что Ная испугалась. Как бы под колеса не угодить! Каких же глупостей наговорили провожающие! После Игарки столица произвела на нее угнетающее впечатление. Ная почувствовала себя жалкой провинциалкой и с отчаянием подумала: «Никогда я не покорю этот город! Никогда!». Сапоги Ная затолкала в первую попавшуюся урну и тут же побежала по магазинам одеваться по столичной моде. Поздно вечером, отстояв в трех огромных очередях, она доплелась до квартиры маминой дальней родственницы. Такой дальней, что оставаться у нее надолго было просто неприлично.