За миг до полуночи

Теперь Люся была багровая. Врать она не умела. Рябов сразу понял, что жена собралась именно в стриптиз-клуб. В эти, как их? Невольно он поморщился. «Дамские пальчики». Но ему об этом сказать не хочет. И о Монти. Рябов насторожился. Впервые Людмила что-то утаивала от мужа. Отношения между супругами Рябовыми были доверительные. Петр Николаевич был уверен: его жена – кристалл! Добрая, честная женщина. Неужто у них был еще один ребенок? Он вдруг похолодел. Двадцатипятилетие. Вспомнился вечер, когда ее родители ушли на смотрины, потом ее внезапное охлаждение, почти год разрыва, и как потом он с трудом восстанавливал отношения, ходил к ней в библиотеку… Неужели она родила тогда ребенка и оставила его в роддоме? Почему к нему не обратилась? В конце концов, они бы могли отправить мальчика в деревню, к бабушке, зачем же отдавать чужим людям?

Это открытие Петра Рябова потрясло.

Сын! Наследник! Ведь мог бы быть продолжателем дела. А вместо этого… Чем он занимается? Монти. Стриптиз-клуб «Дамские пальчики». Название говорит само за себя. Сколько ему сейчас? Вновь глянул в открытку. Что за черт! Раньше память не подводила, и зрение тоже. А сейчас буквы расплывались перед глазами. Двадцатипятилетие. Двадцать пять лет потеряно! Если это и в самом деле его сын. Разве можно такое простить? Но возможно, что произошла ошибка. Лучше бы это было так. Но проверить все равно надо.

Следующим вечером он отпустил всех: водителя, охрану. И поехал к ночному клубу. Какое-то время сидел в засаде, следя за тем, кто туда заходит.

К его удивлению, всех, кто приходил, охрана заворачивала. Закрытая вечеринка? Так и есть: жена вошла туда. Ее-то как раз впустили. Это он еще мог бы пережить, но когда в ту же дверь вошла Ася… Его дочь посещает мужской стриптиз! Куда только мать смотрит? Рябов был в бешенстве. Как все флегматики, он редко выходил из себя, но если уж такое случалось… Если такое случалось, Петр Николаевич Рябов в гневе становился страшен.

…Асю тошнило. Беременность она переносила плохо. Замучил токсикоз, потом изжога.

Но еще страшнее было слово «аборт». Мама при этих словах в ужасе закатывала глаза:

– Первая беременность и – аборт! После этого у тебя вообще может не быть детей! Здоровьем ты пошла в меня. И думать не смей. Терпи.

И Ася терпела. Она знала, как обрадуется ребенку ее отец. До сих пор он ничего не подозревает. Думает что ее обморок на Мальте и утренняя тошнота – следствия пищевого отравления. Но скоро будет заметен живот и придется все ему рассказать.