За миг до полуночи

Алексей отметил, что она сказала «Петр Николаевич», а не «Петя». Что за отношения были между тремя парами? Ведь Нечаева и Сажин без сомнения, пара. И Лопухин с Адой Станиславовной. Они дружили семьями, лет двадцать, не меньше. Но для Нечаевой Лопухин – Слава. А Рябов – Петр Николаевич.

– Хорошо, – кивнул он. – С господином Рябовым я еще поговорю. Продолжайте, Наина Львовна.

– О женщинах, которые охотятся за мужьями-миллионерами говорят много. Как они обманом попадают в закрытые клубы, как выслеживают свою жертву.

О мужчинах же почти не говорят. Об альфонсах, красивых молодых людях, живущих за счет женщин, да. Но есть и другая категория мужчин. Слава мечтал познакомиться с состоятельной дамой, свободной, и уже, что называется, в летах, – она тонко улыбнулась, – владелицей собственной фирмы, и справедливо считал, что мужчина его возраста, с его манерами, внешностью, образованием может ее заинтересовать настолько, что она готова будет пойти под венец. И, между прочим, мужской стриптиз – место для такого знакомства подходящее. Сюда приходят именно свободные женщины. И, без сомнения, состоятельные. Это закрытый клуб. Чтобы сюда попасть, нужны солидные рекомендации. Поэтому среди посетителей клуба немало мужчин. Подчеркиваю: традиционной ориентации.

– А вы ему не мешали? Лопухину?

– Я? – удивилась Нечаева.

– Ведь он же приходил сюда с вами. Не один.

– Слава меня иногда консультировал. В качестве юриста. Я его так и представляла: мой юрисконсульт. И потом: все знали, что у меня есть постоянный мужчина.

– Вы имеете в виду Сажина?

– Его, – кивнула Нечаева.

– А почему вы с Дмитрием Сергеевичем не женаты?

– Ну, хорошо. А для Лопухина вы разве не представляли интерес? Богатая, свободная женщина. А?

Нечаева сдержанно рассмеялась. Алексей понял, что по Лопухину она не скорбит. Напугана, скорее, тем, что всплыла история с брошенным младенцем. Монти – вот кто занимает все ее мысли. Отнюдь не Лопухин.

– Мы слишком хорошо друг друга знали, – улыбаясь, сказала Нечаева.

 – Я бы никогда не стала для Славы больше, чем просто хорошей знакомой.

– Друзей у него не было, – резко ответила Наина Львовна.

– Он не был приятным человеком. Скорее, напротив. Эгоист. И надо заметить, дрянь редкостная!

– Ная, – укоризненно покачала головой Людмила Федоровна. – Ну, зачем ты так! Он же умер.

– В этом она вся, наша Люся, – усмехнулась Нечаева. И подруге: – Если бы Петр Николаевич во всем тебя слушался, вы бы давно по миру пошли.