– У меня нет времени на ожидание. Или ты делаешь соответствующие распоряжения, или я ухожу из твоего кабинета… в расстроенных чувствах.
– Ну зачем же так резко, Николай. Мы же с тобой все-таки друзья!
– Послушай, шушера, всяк сверчок знай свой шесток, а потому не лезь ко мне со своей дружбой. Ты что, решил забыть, кто сделал тебя мэром? Может быть, ты обладаешь какими-то исключительными качествами?
Подобными вопросами Павел Несторович задавался не однажды. Глупо было бы закрывать глаза на помощь, оказанную ему бандитским бригадиром Радченко во время избирательной кампании, и утверждать, будто он, Павел Гордеев, стал мэром лишь благодаря везению или необычайно мудрой экономической программе.
Николай умел не только выколачивать подписи в поддержку будущего мэра и добывать деньги на избирательную кампанию. Кто, как не он, убрал с дороги Гордеева других претендентов.
– Только не надо меня пугать, Николай. Я тоже могу ругаться, – изменился в лице Павел Несторович. – Если так дело пойдет и дальше, то я выставлю в коридоре охрану, и ты вообще никогда сюда не попадешь.
– Вот как ты заговорил! Сил набрался? – насупил, брови Николай. – А ты не думал о том, почему это вдруг твой главный конкурент воспылал страстью к полетам и сиганул из окна? – Николай поднялся со стула и пересел на край стола. – Может быть, ему в этом кто-то помогал? У меня создается впечатление, что ты хочешь последовать его примеру. Знаешь, очень часто так бывает: человек придет с работы, выпьет бутылочку, охмелеет малость да и прыгнет в расстроенных чувствах из окна.
Павел Несторович откинулся на спинку кресла.
– Ты меня пугаешь?
– Нет, – отрицательно покачал головой Николай. – Такие действия не входят в мои планы. Просто предупреждаю. Так что ты мне ответишь, уважаемый Павел Несторович? – подчеркнуто вежливо произнес Колян.
Николай Радченко чувствовал себя на жестком столе так же самоуверенно, как и в мягком кресле. Он закинул ногу на ногу и принялся слегка покачивать носком ботинка.
"
"Павел Несторович вдруг с испугом подумал о том, что амплитуда колебания может увеличиться в любую секунду, и тогда удар придется ему под самый подбородок. Тогда опрокинется кресло, и он растянется на дубовом паркете.
– Хорошо, я согласен, – кивнул Гордеев и красноречиво перевел взгляд на ботинок Коляна.
– Я сочиню подобный приказ. Считай, что рынок твой. Но очень надеюсь, что это последняя просьба. Она вполне покрывает плату за твои… услуги.
