Так более слабый самец опасается встретиться взглядом с вожаком стаи, чтобы не навлечь на себя его гнев. Хорек испытывал перед Коляном почти животный страх, и, если бы тот приказал ему удавиться, Хорек вряд ли посмел бы возразить. За прошедшие три дня Колян успел переговорить с двумя десятками парней. Большинство из них он знал с детства – с одними жил рядом, с другими занимался в секции, с третьими учился в одной школе. Ему никого не пришлось уговаривать – достаточно было обрисовать в общих чертах ближайшие перспективы: дорогие машины, красивые девочки, куча денег.
У парней, уставших от безработицы и безденежья, алчным блеском загорались глаза.
Однако предстоящий разговор обещал быть более серьезным. Конечно, на Угрюмом свет клином не сошелся – пройдет немного времени, и закалится даже самый невинный из избранных, – но присутствие Феди добавило бы организации прочности и солидности. Угрюмый не входил ни в одну районную группировку, но это обстоятельство не уменьшал его авторитета.
Благодаря независимости Угрюмого группировки частенько привлекали его на роль третейского судьи.
Федя Угрюмов жил в одном из уродливых домов послевоенной постройки, образовывавших маленький темный дворик. Создавалось впечатление, что даже утром здесь не бывает света.
Из подъезда вышел здоровенный парень с добродушной улыбкой.
– Из окна тебя увидел, – протянул он руку сначала Колину, а потом Хорьку.
– Может, в хату пойдем?
– А кто у тебя?
– Да баба моя и матушка.
– Не стоит женщин беспокоить. У них ведь всякий вечерний гость вызывает тревогу. Давай лучше переговорим здесь.
– Давай. Я слышал, Колян, что ты банду собираешь, – бесхитростно заулыбался Угрюмый. Он был прямой противоположностью своему прозвищу и никогда не упускал возможности позубоскалить.
– Откуда тебе это известно? – насторожился Колян.
– Ведь не на острове живу. Молва ходит.
– Только я тебе хочу сказать, что собираю я не банду, а ор-га-ни-за-цию, – веско сказал Колян.
– Это у других банды!
Угрюмый опять заулыбался:
– Ну-ну, у врагов всегда шпионы, а у нас только разведчики.
– Я не собираюсь ничего скрывать, – продолжал Колян. – После Назара осталось большое наследство. Будет очень обидно, если оно отойдет в чужие руки. Сам ведь знаешь, он ворочал большими деньгами, и если ко всему этому делу подойти с умом, то уже через месяц каждый из нас будет иметь по новой тачке. Еще через месяц мы переберемся в новые хаты.
