За руку с ветром

Во-первых, Петр не привез документы, и сделка сорвалась, а во-вторых и главных, явно волновался за Дениса, хоть особо и не показывал этого.

– Хорошо, что ты там проезжал, – сказал он второму внуку, узнав, в чем дело и примчавшись за пятнадцать минут едва ли не с другого конца города. – Невероятное везение.

– Да, это так, – сделал вид, что привычно усмехается, Петр, которого до сих пор не отпускало то мерзкое чувство, овладевшее им при виде раненого кузена.

Вдруг синие глаза мужчины стали подозрительными, и он, чуть склонившись, прямо спросил у Петра:

– А не ты ли братика ножом… угостил в живот? Остолоп, если ты в этом замешан, признавайся сразу.

Я тебя, естественно, наследства лишу, но хотя бы от ментов отмажу. Ты понимаешь, что дело серьезное?

Черноволосый парень так озлобленно-высокомерно глянул на деда, что тот только изумленно вскинул брови.

– Поверь, если бы мне захотелось лишить жизни твоего любимого внука, ты бы никогда не узнал, что это сделал я, – бросил тихо Петр.

– Даже так? – насмешливо спросил Даниил Юрьевич, с которым тот обычно был вежливым и спокойным.

 – Показываешь клыки, сопляк?

– Скорее, просто улыбаюсь, – отозвался молодой человек, невидящим взглядом глядя на бурое пятно на рукаве рубашке – кровь Дэнни. Дед поймал его взгляд и тоже увидел пятно, а после добавил вдруг задумчиво, потирая подбородок:

– Ты все-таки молодец. Помог ему. Даже не знаю, зачем я вчера именно тебя отправил к ним домой, а не кого-то еще. И ты наткнулся на своего глупого братца. Черт с ними, документами, с договором.

Лишится одного из наследников куда печальнее, чем контракта. Контрактов у меня много, а вот наследников – всего два. Жаль, правда, что они – полнейшие кретины. – И мужчина похлопал Петра по плечу. Тот внутренне ощетинился – частенько рядом с дедом он чувствовал себя куда младше, чем был на самом деле, и куда менее самостоятельным. – И я знаю, что если бы ты захотел убрать братишку, – продолжал Смерчинский-старший, – у тебя бы это получилось сразу. И без лишнего шума. Ты идиот, но в меру. Прочие вокруг нас – первостепенные кретины.

Петр самодовольно улыбнулся про себя. Дед хвалил не часто, запутанно, так, что и не поймешь сразу, то ли это похвала, то ли оскорбление, то ли все вместе, но даже такие его ободрительные слова многого стоили.

– А клубом ты управляешь хреново, друг мой, – тут же подмешал ложку дегтя в бочку меда Даниил Юрьевич, – я все ждал, пока ты мне сообщишь, что у нас левый поток наркоты пошел, а ты все молчал-молчал.