За руку с ветром

Давай встретимся сегодня?

– Маленькая моя, – мне показалось, или в его голосе послышалась нежность? – Прости. Прости, хорошо?

– За что? – в уголках глаз появились слезинки, и я тут же смахнула их кулаком.

– Я не могу.

– Почему? – разочарование почти рвало на куски.

– Маша, я уехал, уже уехал, – проговорил Смерч тихо.

– Куда это ты уже уехал? – расширились у меня зрачки.

– На море. В Галаз. Как и хотел, – он тяжело вздохнул. – Только на неделю раньше, не двадцать шестого. Пришлось вчера вылетать срочно.

– Тебя уже нет в городе? – с огромным сожалением и недоумением выдохнула я.

И от негодования я даже по косяку окна долбанула. Боль чуть-чуть отрезвила.

– Да, маленькая. И я забыл зарядное, поэтому телефон разрядился. Сегодня же куплю, – покаянно отозвался Смерчинский."

"Чуть позже я думала, что мой Дэн – прирожденный мастер манипулировать и обманывать. Все это он говорил таким непринужденным убедительным голосом, что ему нельзя было не поверить! Если бы была нужда – он бы смог подчинить своей воле множество людей.

Хорошо, однако, что в этом парне была одна такая не модная, но важная черта – благородство. Истинное, не наигранное и не показушное.

– Вот же блин. – Я нехило расстроилась. – А почему ты называешь меня «маленькой»? – стало вдруг любопытно мне.

– Потому что хочу так называть тебя. Малышка моя, – он рассмеялся, но смех у него был недолгим и болезненным. Может быть, пил, а теперь опять страдает?

– Как так можно! Ты уехал и не сказал мне. Ну, ты и свинтус, Смерчинский.

Настоящий. Я ведь, как дурочка, сижу, жду от тебя звонка.

– Прости, Чип. – В его голосе не было наигранности. Только серьезность, сожаление и что-то еще, чего я тогда не поняла.

– Что у тебя с голосом? – не собиралась я его прощать.

– Все в порядке. Маша, ну Маша…

Он извинялся, а я высказывала ему все, что я о нем думаю. Но, в конце концов, Дэн умудрился успокоить меня, сказал, что отныне будет называть меня крошкой, и попрощался, словно не мог долго разговаривать по телефону. Но ничего, он обещал звонить каждый день, да и приедет скоро, в начале июля, и я опять увижу своего любимого недоумка.

Сейчас только сдам экзамены и погуляю на долгожданной свадьбе Федьки и Настасьи.

– Бурундук, – весело позвал меня Смерчинский прежде, чем отключиться.

– Что? – выдохнула я.

– Будь осторожна. Не переходи дорогу на красный свет и не ходи никуда с незнакомыми дяденьками.

Я нервно хихикнула:

– Ты там перегрелся, в своем Галазе?

– Немного, – хмыкнул он.