За руку с ветром

– Кей… это… скажите… скажите, мы куда? – спросила я вновь взволнованно, когда мы проходили мимо палаток приехавших музыкантов, которые служили им гримерками. – Что-то случилось? Откуда вы знаете моего Дениса?

– Сейчас сама все увидишь. Не отставай, Маша, – отозвался он, заворачивая вправо, к здоровенной темно-синей палатке, около которой стоял лоснящийся на солнце микроавтобус. На палатке виднелся большой листок белой, чуть потрепанной бумаги, где кто-то страдающий весьма специфическим чувством юмора написал: «Клуб жертвоприношений «На краю».

Первый вошедший автоматически становится первой жертвой и одновременно едой. Заходите, пожалуйста. Мы вас ждем. Очень хотим кушать. Всегда ваши, «На краю».

– Туда, – кивнул он на палатку и быстро обвел своим невероятным взглядом округу. – Заходи.

– Я не хочу быть жертвой, – заупрямилась я. Кей оглядел бумажку скептическим взглядом, покачал головой, повернулся ко мне и сказал:

– Не бойся, мы уже поели. – Он так ухмыльнулся, что я ему не поверила. Мне показалось вдруг, что я уже слышала сегодня его голос, но из-за обилия эмоций разум почти не работал.

В палатке меня есть не собирались – других музыкантов «На краю» там не было, и мы с Кеем остались вдвоем.

– Как настроение? – спросил он.

– Это… Хорошо. Но… Почему вы говорили, что я должна простить Смерча, то есть Дениса? – с трудом ворочая языком, спросила я.

– Потому что он раскаивается. За все, что сделал. Простишь его?

– Я теряюсь, – призналась я. – Вы просите меня простить Дэна?

– Прошу.

– Но… как? – в моей голове не могло уместиться, что фронтмен НК не просто знаком с Дейлом, а еще и пел для меня и передавал мне со сцены его слова. Как такое возможно, как?!

– Все просто, Маша. Он попросил меня об этом. Ты ведь слышала, что я говорил со сцены? – Кей со скучающим видом засунул руки в карманы штанов.

– Слышала, – сглотнула я. – Он твой… ваш друг?

– Я чуть-чуть преувеличил. Но он очень жаждет твоего прощения. Кстати, можешь не прощать, – насмешливо сказал вдруг музыкант, – ты мне понравилась, весьма-весьма.

Хорошенькая и хорошая, – как-то по особому произнес он последнее слово. – Хочешь со мной встречаться? Можешь выбирать: я или он. – И он внимательно оглядел меня с ног до головы, явно оценивая.

Что Кей несет?! У меня в голове поселилась большая наглая сорока, которая стала пытаться склевать моих разноцветных головастиков. Они с верещанием разбежались в стороны. Я сплю?

– Чего? – спросила я, с трудом размыкая губы.