За руку с ветром

Листы еще были теплыми и касаться их было приятно, поэтому я не спешила убирать их в рюкзак.

Я шла и каждой клеточкой наслаждалась летом, улыбаясь прохожим, большинство из которых, правда, в силу менталитета, не совсем понимали меня и удивленно смотрели, однако некоторые улыбались мне в ответ, и это было здорово. Мы встретили шумную компанию иностранцев, среди которых были и афроамериканцы – один высоченный, как баскетболист, добродушный, второй – смешливый и с дредами, и несколько шумных модных китаянок, и веселые ребята из Западной Европы, которые отлично говорили на английском.

Все они оказались музыкантами и приехали на какой-то международный форум, устраиваемой общими усилиями министерства культуры и администрацией консерватории. Почему-то моя улыбка заинтересовала их, и они решили с нами пообщаться и заодно сфотографироваться на фоне журчащих фонтанов, около которых примостились лавочки с изогнутыми спинками, а также около скульптуры вдохновению, появившейся в городе совсем недавно. Молодой художник рисовал на мольберте, а за его спиной парила в воздухе девушка с распущенными волосами, касаясь ладонями его плеч. Как сделали такую композицию, сложно сказать, но смотрелась она эффектно. Гости города едва ли не на хребет девушки-вдохновения залезли, позируя перед камерой.

Общаться с иностранцами было весело, прикольно, необычно, но… непонятно. Кое-кто почти не знал английского языка, и Марине с Лидкой пришлось на время стать переводчиками, благо с иностранным у них все было в порядке.

Иначе мне пришлось бы изъясняться жестами.

– Блин, – ныла я подружкам после внезапного знакомства, когда гости города скрылись из виду. – Если бы я знала английский, я б с ними потрепалась! Почему я его не знаю?!

– Потому что ты его не учила, – наставительно сказала Лида.

– Учила! Он мне просто не дается! – возмутилась я.

– Ой, девочки, ладно вам, – вмешалась Марина. – Смотрите, там распродажа! – ткнула она пальцем в здание через дорогу, на первом этаже которого находился обувной магазин известной молодежной марки.

На окнах виднелись огромные овальные белые наклейки: «Распродажа! Скидки минус сорок процентов! Каждая третья пара обуви в подарок!» Чуть ниже более мелким и незаметным шрифтом значилось: «Третья пара обуви в подарок, если цена за первые две превышает…», и далее значилась довольно-таки большая сумма, на которую в других магазинах можно было приобрести и четыре пары обуви.