За руку с ветром

Мама ушла, а я потерлась макушкой о предплечье Дэна, желая его подбодрить, а он вдруг развернулся ко мне, провел пальцем по губам, подбородку и слабо улыбнулся.

– Маша, этого не может быть, – прошептал Смерчинский, который никак не мог поверить в происходящее. Но не успела я ему ничего ответить, как он стал целовать меня, запустив в мои волосы одну руку, тогда как второй нервными движениями гладил по спине. Его ладонь прижималась с силой, и, честно говоря, мне нравилось это до головокружения, и я льнула к Смерчу, отдавая часть себя ему, но при этом и забирая что-то себе.

Это было как наваждение. И хотя длилось оно секунд тридцать, но мне казалось, что это был самый страстный поцелуй, самый безбашенный и самый чувственный. Если бы Дэн захотел, он мог забрать меня в свою страну ветров и никогда больше не отпускать.

– Извини, – прошептал брюнет, отстраняясь. – Сорвался.

– Мне нравится, как ты срываешься, – призналась я и поправила ему прядь волос. – Сорвись так по полной, а?

– Заметано. Твоя мама идет.

 – Он потер глаза. – Нет, это просто невозможно…

Мама принесла большую коробку с кучей корреспонденции и какими-то еще бумагами, и еще около получаса мы втроем занимались поисками. Как ни странно, нашла их я. Один согнутый лист был вложен в другой. Я поняла, что это именно то, что нужно, всего по нескольким словам. Дальше читать не стала, хотя мне было ужасно интересно. Просто мне показалось, что лезть в чужое сердце (а именно так можно было назвать эти записи Натальи) я не могу.

– Может быть, это? – робко протянула я свою находку Денису.

Он аккуратно взял ее, развернул и также всего по нескольким строчкам понял: это – привет из прошлого, который послала ему мать. Он был в таком смятении, граничащем с шоком, что не мог сразу начать читать. Возможно, простые кусочки старой бумаги были для него своего рода реликвией.

– В дневнике моей мамы не хватало двух листов, – отстраненным голосом признался Смерч. – Я думал, они пропали. Спасибо, что вернули мне их.

– Не за что, Машин жених, – подмигнула ему мама.

 – Маша-то не помнит ничего совсем, а ты, Денис? Из того дня?

– Не помню, – отвечал он, кусая нижнюю губу. – К сожалению. Но понимаю, почему мне так она понравилась. – Он глянул на меня так, что, если бы я стояла, у меня подкосились бы ноги.

– Денис, – встала вдруг мама, пронзительно глядя на парня. Казалось, она видела то, чего не замечала я. – Ты подожди нас тут. Мне нужно кое-что сделать, а Маша должна помочь. Хорошо? Мария, пошли на кухню.