Или это он такой широкий?
Проходит в большую комнату и усаживает меня на стул у круглого стола, а сам подходит к стене, где стоят в несколько рядов около десятка коробок, таких же, как в его машине. Смотрит на какие-то надписи на них и достаёт одну. А из неё большую аптечку.
Вот так раз! Значит, он тщательно подготовился к моему похищению, если привёз всё это сюда.
Так вот куда он торопился в тот день!
— Платье подними, — просит меня.
Я подтягиваю пышные юбки на себя, но это не спасает ситуации. Она всё равно мешает.
Шолохов достаёт из кармана раскладной нож, прорезает в ткани дырку, а потом руками отрывает по кругу. Из длинной юбка превращается в куцую, даже до колен не доходит.
— Ты что наделал? Знаешь, сколько оно стоит?
— Без понятия, — откидывает рваный кусок фатина в сторону. — Платье всё равно превратилось в грязную тряпку. Ноги вытяни!
— Конечно, ты богатый! Не знаешь цены денег! — Возмутилась его поступком.
— Богат мой отец, а не я, — открыл упаковку со спиртовыми салфетками и начал обтирать мне ноги.
— Фсс, — сморщилась от пощипывания.
— Потерпи. Надо смыть грязь, иначе воспалится, — поднял на мгновение на меня глаза.
Стерев всю пыль с ног, залил раны перекисью, смазал какой-то мазью бинты и наклеил на мои повреждения.
— Готово.
— Мастерски управился.
— Я раньше хотел пойти на врача учиться. Но отец заставил на экономику и право поступать. Его волнует, кто будет после него руководить семейным бизнесом, — не отпускает мои ступни, слегка массирует пальцы.
— Перестань, — поджимаю их.
— Они ледяные, — усиливает нажимы.
Шолохов, не надо! У меня сейчас сердце выпрыгнет. Удовольствие от твоего массажа невыносимое, до костей пробирает.
Я даже глаза прикрываю и закусываю губу.
Блин! Да что ж так хорошо-то?!
С губ срывается неожиданный стон.
Это я сделала?
Открываю глаза и смотрю на наглую и довольную улыбку Шолохова.
— Хватит! — выдёргиваю ноги из его рук.
— Ты кайф поймала, — хитрая улыбочка играет на его губах.
И ведь не отмажешься, реально словила.
Поэтому просто стыдливо отвожу глаза в сторону, притворяясь, что рассматриваю посуду в старом буфете.
Роман встаёт с колен, опять открывает одну из коробок и достаёт какие-то вещи и обувь.
— Переоденься, — кладёт на стол рядом со мной.
— Ты купил мне одежду?
— Не будешь же ты всё время в драном свадебном платье ходить.
— Я долго здесь задерживаться, не намерена, — смотрю на него жёстко.
— Это я решаю, сколько ты тут будешь. Бежать не советую.
