За точкой невозврата. Полдень битвы

– Да, со временем американская промышленная мощь обязательно возьмет свое, но пока счет совсем не в пользу американской армии и флота. Вы, англичане, в провинции Ассам тоже совсем не цветочки нюхаете. И это при том, что японский вопрос в одно-два касания может быть решен на полях Маньчжурии. Рузвельт знает (а если не знает, то догадывается) что если он будет слишком дерзок, то герр Сталин все равно разгромит японскую квантунскую армию и вынудит императора Хирохито к капитуляции. А потом на просторах Тихого и Индийского океанов появится частная военно-морская компания адмирала Ямамото, в качестве тыла опирающаяся на всю экономическую мощь объединенной Евразии.

И вот тогда вы, англосаксы, узнаете, что такое настоящая война без правил.

– Да вы, Эрвин, настоящий дьявол! – возмутился Монтгомери. – Неужели вам нравится вот так смаковать поражения цивилизованных белых людей, которые им нанесли разные дикари, русские и японцы?

– Нравится – не то слово, – сказал Роммель. – Ну да ладно, мой добрый Бернард. Вы мне лучше скажите, что я должен делать со всем вашим британским, новозеландским, австралийским и южноафриканским сбродом, ведь мой наниматель с вашей гадкой Империей пока не воюет? Лагеря для военнопленных, надо сказать, дело не дешевое.

Будь сейчас и в самом деле шестнадцатый век, то распродал бы я вас оптом и в розницу на Каирском базаре и забыл бы, что такие жили на свете. Но сейчас так нельзя, а потому можете не беспокоиться – обращаться с вами будут в полном соответствии с Женевскими конвенциями. А сейчас прошу меня извинить – вынужден вас оставить. Дел в результате нашей победы образовалось невпроворот.

Момент Солнцестояния

– В конце прошлой недели на двухдневном саммите в Варшаве американцы с британцами все же протолкнули свою идею о создании альянса восточноевропейских демократических государств вне НАТО, – сказал министр иностранных дел. – Официально это оборонительный альянс неядерных государств, который призван предотвратить распространение конфликта за пределы территории бывшей Украины.

В годы, предшествовавшие второй мировой войне, такое образование назвали бы санитарным кордоном. Но на самом деле впечатления от сборища восточноевропейской пузатой мелочи осталось самое негативное. Как-то уж слишком натужно его участники убеждали себя и весь мир в миролюбии и белопушистости создаваемой ими организации. Я хоть и не Станиславский, но все равно – не верю, и точка.

– И правильно, что не верите, Сергей Викторович, – кивнул Николай Патрушев.