– Ведь есть же возможность заволокитить вопрос в комитетах, потерять архивные документы и выдвигать на первые роли людей, которые уже умерли, или тех, чье существование неприятно нам самим. Такие вещи мы, турки, умеем делать так хорошо, что сам шайтан потом не отыщет концов. Конечно, нам придется признать совершенные ошибки – немного больше в отношении армян, немного меньше по части греков. Нашим оправданием должно быть то, что тогда шла жестокая война, и наши предшественники никак не могли терпеть у себя в тылу нелояльное инородное и иноверное население.
Нашему ведомству удалось выяснить, что там, в другом мире, где дела у Советского Союза шли гораздо хуже, господин Сталин тоже прибег к практике депортации в отношении собственного немецкого населения, а также дружественных нам крымских татар и вайнахского народа. Тут ничего подобного не было, потому что господин Путин, суровый, как посланец Аллаха, остановил и вразумил большевистского вождя.
– Ну хорошо, – сказал, немного остыв, Фавзи-паша, – предположим, вы и правы, тем более что случай с армянами, симпатизирующими Российской империи, существенно отличается от того, что произошло с понтийскими греками, последней отрыжкой павшей пятьсот лет назад Византийской империи.
Энвер-паша, будь он неладен, сам напал на российские пределы, польстившись на германские кредиты и желая вернуть Османской империи былые влияние и блеск. Да и репрессии против армян в основном совершали не турки, а грязные курды, которых в этих преступлениях можно будет обвинить в полной мере.
Что касается греков, то это совсем другое дело. Они сами пошли войной на молодую Турецкую республику, надеясь оторвать от нее Восточную Фракию и область Смирны. К этому греков побудила их так называемая Великая Идея, повелевающая им захватить все наследство державы Александра Великого. Но благословленный Аллахом Кемаль Ататюрк, да длится память о нем в веках, разбил войска этих безумцев и обратил их планы в прах.
Для Турции та война была священной и оборонительной, а ярость нашего народа против тех, кто поднял на него оружие – оправданной. Так и надо говорить на переговорах с господином Сталиным, и только в том случае, если он не будет слушать наших аргументов, понадобится решать вопрос между войной и миром.
– Да, господин президент, – ответил Нуман Меменчиоглы, – мы приложим все возможные усилия, чтобы отдать поменьше и выторговать за это побольше.
