За точкой невозврата. Полдень битвы

– Но что же нам делать сейчас, чтобы измениться нужным образом, но при этом избежать унижения и уничтожения?

Верховный немного подумал и сказал:

– За преступления против армян и греков, за все бессмысленные кровавые гекатомбы предшествующих веков вам следует покаяться перед ныне живущими потомками ваших жертв и попросить прощения. Покаяние – это не унижение, а акт самоочищения, что известно любому христианину. Это я вам говорю как специалист. Курды должны получить в Турецкой республике национально-культурную автономию.

Никто не должен преследовать их за то, что они говорят на своем языке и исповедуют иную религию, чем турки. У курдов должно быть право получать на родном языке образование, сначала начальное, потом среднее и высшее. Развитию курдских территорий должно уделяться особое внимание. Дороги, школы и больницы должны строиться в таком же количестве, как и на других территориях. Только так вы сможете добиться мира внутри страны, а отнюдь не кровавым насилием. И безусловное требование – роспуск вашей армии при безусловном сохранении полицейских сил. После того, как мы закончим разбираться с англичанами, в регионе больше не останется никого, кто был бы способен угрожать Турции, и ваша страна тоже должна перестать представлять собой угрозу. Это есть наши последние требования, неприятие которых будет означать для вас уничтожение турецкого государства, а для нас – необходимость засучив рукава заняться переделкой вашей нации на человекообразный лад. Я хоть и не царь Иван Великий, но тоже кое-что могу.

Последние слова советского вождя повисли над головой Меменчиоглы грозной тучей.

– У меня нет полномочий принять такие условия, – склонив голову, сказал турецкий министр иностранных дел. – Ответ на ваше предложение может дать только президент Турецкой республики Исмет Иненю. Я должен вернуться в Анкару и доложить, а дальше все в воле Всевышнего.

– Что ж, возвращайтесь и докладывайте, – бодро сказал Верховный, – но помните, что ваши часы тикают. Время неумолимо, и когда оно истечет, мы отложим в сторону пальмовую ветвь и возьмем в руки кнут.

Джину Хаспел было не узнать: эта обычно самоуверенная, вечно улыбающаяся женщина сейчас выглядела так, будто ее сначала пропустили через стиральную машину, а потом хорошенько отжали.

– Русские все знают! – мертвенным голосом заявила она.