За точкой невозврата. Полдень битвы

В ответ на это я бы закричала, что я устала и хочу к своим, где люди – как люди, а не как дикари, ради приличия обряженные в цивилизованные одежды. Я бы сказала, что не хочу больше видеть эти серость и убожество, и слушать, как посредственности, мнящие себя гениями, обзывают меня русским оккупантом и сталинским пропагандистом. Не надо мне всего этого, Господи, не надо.

Но сегодня я пришла сюда, в рижский парк Победы, к памятнику Освободителям от фашизма и увидела море людей, над которыми развевались флаги России, Советского Союза и бывшей Латвийской ССР, а основание памятника было буквально засыпано морем цветов.

Собравшиеся праздновали второе освобождение Риги от скверны нацизма и национализма, или уже третье, если вспомнить снос режима Ульманиса в сороковом году. Тут те, кто раньше был вынужден молчать под страхом репрессий и унижений, с кем бывшие власти боролись из-за их русского языка и неевропейского образа мышления, те, кому были противны местечковый национализм и тупая ограниченность. И только в этот момент мне стало понятно, что воображаемый мною президент Путин оказался прав, а мое внутреннее я ошибалось. Есть еще тут наши люди, и их много, а значит, все, что мы делаем будет не зря, надо только победить внешнего врага, а потом упереться в землю рогом, не отступать и не сдаваться. И вот тогда, лет через …надцать, дети и внуки этих людей вспомнят нас добрым словом, а не так, как вспоминают поколение наших родителей, сдавшееся и отступившее с этой земли, оставив ее во власти самых низменных сил.

К утру двадцать шестого августа ожесточенное сражение в Хельсинки уже стихло, и над развалинами гвардейских казарм, остававшихся последним очагом обороны, взвилось красное знамя штурмовой бригады РККА. На тот момент российская армия контролировала примерно треть страны (и шестьдесят процентов населения), заняв территории вдоль побережья Финского и южной части Ботнического заливов, а силы Сопротивления удерживали оставшиеся две трети, в том числе и сухопутный участок шведско-финской границы.

Новое финское правительство, сформированное в Тампере из того, что было под рукой, впоследствии перебралось в городок Вааса на побережье Ботнического залива, откуда взывало о помощи к так называемому мировому сообществу.

И уцелевший финский истеблишмент, и большая часть населения страны Суоми, честно говоря, просто не поняли, с чего это вдруг русские набросились на них с такой яростью.