После того, как российские войска очистили бывшую советскую территорию и вышли на границу с Румынией, в Бухаресте наконец проснулись, но совсем не для того, чтобы дать отпор наглым поползновениям. Президент Румынии Клаус Йоханнис при посредничестве Турции предложил Москве мир на любых условиях. Мир, мир, мир и только мир, лишь бы не война. Путин, которому Румыния, в отличие от бывшей советской Молдавии, не нужна была ни даром, ни с приданым, в качестве условий мирного соглашения выдвинул четыре пункта.
Первый – выход Румынии из всех враждебных России блоков как и из Варшавского альянса вне НАТО, так и из ЕС и НАТО. Второй – объявление Румынией статуса нейтрального государства. Третий – официальный отказ Румынии от притязаний на Молдавию. Четвертый – беспрепятственный пропуск российских войск на территорию Болгарии, пока еще остающейся в состоянии войны с Россией. Американцы пытались было выкрутить румынам руки, но ничуть не преуспели, потому что те уже стремительно уходили из-под влияния Вашингтона.
Тот, кто силен и успешен, приобретает симпатизантов, а тот, кто уклоняется от схватки – их теряет. Госсекретарь Помпею даже прилетел в Бухарест в рамках челночного визита, но уже через пару часов покинул румынскую столицу ни с чем. Президент Румынии просто отказался с ним встречаться, а министр иностранных дел, госпожа Рамона Манеску, находилась в Стамбуле, где быстро обстряпывала договор, завершающий так и не начавшуюся войну. По итогам этого визита президент Йоханнис заявил для прессы (наполовину всерьез, наполовину для острастки), что если на него будет слишком сильно давить одно заокеанское государство и его европейские подпевалы, то он, конечно, откажется от нейтрального статуса своей страны.
Но… только для того, чтобы подать заявления о желании Румынии вступить в ЕАЭС, ОДКБ и Шанхайскую организацию сотрудничества. Поближе к России и Китаю – подальше от Америки. Так что… чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее.
И сразу, как только стало известно, что подписание российско-румынского мирного соглашения неизбежно, похожие переговоры в Стамбуле на точно тех же условиях начала Венгрия, у которой на дворе тоже была объявленная, но так и не начатая война.
Государственный секретарь Помпео, осунувшийся и вроде даже похудевший, обвел присутствующих взглядом и сказал:
– Итак, леди и джентльмены, должен вам сообщить, что мы проигрываем эту войну, даже не сделав в ней ни единого выстрела.
