За точкой невозврата. Полдень битвы

И тогда, со всеми уже описанными мной издержками, как компромисс между суровой действительностью и желаемыми воздушными замками, и был создан СССР; все республики в нем были дотационными, потребляющими из союзного бюджета более своего вклада, и только РСФСР была для всех них мамкой-донором, финансировавшей этот праздник жизни…

– Да уж… – вздохнул комиссар, – наговорили вы тут, и ведь не поспоришь. Мы-то, когда шли в бой за дело Ленина-Сталина, думали, что наш Советский Союз прочен, но он оказался построен на песке.

И ведь не было ни войны, ни иностранной интервенции, просто три афериста-проходимца, пробравшихся в руководство нашей партии, решили, что им лучше будет жить по отдельности, и наплевали на волю советского народа, который хотел сохранения единой страны.

– Кстати, – сказал я, – с последствиями той близорукой ленинской национальной политики мы с вами и будем воевать, когда НАТО решит начать наступление или мы сами получим приказ перейти границу. Ведь Молдавия была одной из самых процветающих советских республик, буквально по самые уши залитой дотациями на развитие, а теперь это нищая и голодная страна, с завистью смотрящая на такую же нищую и голодную Румынию только потому, что та – часть Европейского Союза и НАТО.

За политические ошибки всегда приходится платить кровью, и иногда многократно.

– Хорошо, товарищ Погорелов, – немного подумав, произнес комиссар Бородухин, – кажется, я понял, что вы имели в виду, говоря о национальной специфике, и запомню ваши слова, чтобы обдумать их на досуге.

И хоть тут уже ничего уже не вернешь обратно, и поздно плакать над пролитым молоком, там, у нас дома, товарищ Сталин, надеюсь, примет все необходимые меры к исправлению ситуации, ибо повторение вашей истории со всеми ее глупостями и подлостями недопустимо. По поводу Украины, явившей собой самый яркий образчик буржуазного национализма и экстремизма, уже начали принимать меры, теперь надо ждать, что в ближайшем будущем руки дойдут и до всех прочих национальных образований и тайных врагов-националистов, затаившихся в рядах нашей партии.

Сказав это, комиссар повернулся и ушел. А ведь ему предстояло объяснить то же самое простым советским бойцам, которые видят, что творится вокруг, и задают настойчивые вопросы. Да уж, тяжела доля политработника в Красной Армии, особенно если руководящих указаний нет и не предвидится, а объяснить текущие явления жизни бойцам и командирам требуется позарез.