Они впились взглядами в Али, который добродушно улыбался, что было ему совершенно не свойственно.
– Вы не так поняли моего друга, – учтиво сказал предводитель «волков пустыни». – Он просто не знает местных обычаев и не смог вам объяснить, чего хочет. Прошу выйти на воздух, и там мы сможем договориться, чтобы не оставлять недомолвок между друзьями.
Азев и Зафир переглянулись и поднялись. Видно было, что «волка пустыни» они принимали всерьез и вели себя с ним совершенно не так, как с каким-то заезжим графом. На поясах обоих висели ножи «бычий язык» – клинки которых начинались с ширины в ладонь и при применении наносили ужасные раны.
Оба положили руки на рукояти своего оружия. Синхронно с ними поднялись еще несколько человек и направились следом."
"Во дворе ждали хозяев привязанные верблюды и кони, несколько человек, по обычаям пустыни, сидели на корточках и курили трубки. Дул довольно прохладный ветерок, небо заволокло тучами, и звезд видно не было. Только фонарь над входом тускло освещал двор.
– Что ты хочешь нам предложить? – обратился Азеф к Али. – Я не меняю своего мнения и не слушаю тех, кто хочет влезть в мои дела!
– Да, мы не слушаем никого, – подтвердил Зафир. – Мы не любим любопытных незнакомцев!
– Я не собираюсь обижать вас своими предложениями, – смиренно сказал Али, распахивая свой плащ, как будто ему стало жарко и он хотел охладиться.
И Джузеппе, и дышащий у него за спиной Альтотас, и вышедшие во двор слуги киликийцев ожидали долгого восточного разговора с цветистыми аргументами и щедрыми обещаниями, которые часто произносятся вовсе не для того, чтобы исполняться.
Но никакого разговора не состоялось. Али с легким шелестом выхватил саблю и взмахнул ею, как будто хотел одним движением изобразить в воздухе какую-то сложную фигуру, что-то вроде восьмерки… Сталь ярко сверкнула при свете тусклого фонаря, но закончила фигуру без блеска, ибо клинок уже был замутнен… Круглые шары стукнулись о землю и покатились по песку, два грузных тела повалились друг на друга крест накрест… Курильщики трубок вскочили и бросились на тех, кто вышел вслед за киликийцами – короткая возня, приглушенные стоны, и все закончилось… Во дворе опять наступила тишина.
Только видавшие гримасы пустыни верблюды и лошади тревожно оглядывались, чуя пролитую кровь.
Через пять минут Али вернулся в таверну. Твердым шагом он прошел к длинному столу у дальней стены и поставил на него проволочную клетку, в которой собирался держать пойманных коршунов.
