В ней слабо отсверкивали стоящие вдоль правой стены рыцарские доспехи да висящее на левой стене оружие – мечи, щиты, копья и кинжалы.
Коридор заканчивался, упираясь в торцовую стену с высоким окном, застекленным цветным витражом. Яркий свет луны четко высвечивал изображение стоящего на высокой скале замка, очертаниями похожего на Локвуд. Впрочем, рассматривать искусную картину, которая вполне заслуживала восхищенного внимания, было некогда: стена стремительно приближалась, и Джузеппе лихорадочно думал, что вот сейчас убегающий остановится, надо быстро и четко задать волнующие вопросы, а при неутешительных ответах вернуть перстень, чтобы расторгнуть заключенную без его согласия сделку… Но в глубине сознания билась тревожная мысль: скорей всего, тот, кто навязал выгодный ему односторонний договор, вряд ли захочет его расторгать! И что тогда делать?!
Но вопрос разрешился сам собой: недавний собеседник не собирался останавливаться – на полной скорости он сильно ударил копытами, взвился в воздух, как настоящий конь, преодолевающий барьер на конкуре, врезался в витраж и, оставив дыру по форме своего силуэта, в ореоле мелких разноцветных осколков вылетел наружу!
Такого поворота Джузеппе не ожидал, но, поскольку инерция могла выбросить его следом, отчаянно затормозил, проехал по гладкому мрамору и, ударившись о подоконник, впился взглядом в ночное небо.
На фоне желтого диска, напоминающего подсвеченный изнутри круг голландского сыра, был хорошо виден летящий вдаль черный силуэт с развевающими по́лами плаща…
Он не успел переварить это противоестественное зрелище, как в разбитый витраж ворвался ледяной вихрь, будто за окном раскинулись безжизненные просторы смертельно холодной Гренландии… Мертвенный ветер обжёг лицо, прохватил тело до костей и пролетел дальше, погасив все факелы… Черный вязкий мрак заполнил коридор, сковывая движения, как дёготь обездвиживает неосторожно севшую в него муху.
Ужас происходящего должен был травмировать психику, но Джузеппе отметил, что не чувствует ни холода, ни страха – его наполняло тепло и спокойствие, которое исходило от надетого на руку перстня.
И еще он испытывал какие-то новые ощущения: что-то произошло не только с его телом и духом, но и с одеждой… Она стала другой – более тяжелой, но эта тяжесть не обременяла, а была даже приятной, так как придавала уверенность в защищенности и неуязвимости.
Джузеппе двинулся обратно по темному коридору.
