Вдоль стен тянулись полки, заставленные тысячами книг, посередине стоял большой круглый стол с придвинутыми стульями.
По сравнению с другими помещениями тут был порядок, казалось, что все происходящее в Черном замке не затрагивало библиотеку. Слуги остановились на лестнице у входа, а Джузеппе вышел на середину зала.
«Странно, – подумал он. – Здесь сухо, значит, есть крыша и нет окон… Но тогда почему здесь светло?».
Свет, казалось, исходил откуда-то из-за книг, расставленных рядами на высоких полках.
Пахло то ли сушеными грибами, то ли древесной стружкой.
Неожиданно для самого себя, Калиостро воздел руки кверху и заговорил:
– Корнеус, фигото, арсениомо, вепро милис!
Он говорил так громко, что эхо раскатывалось по коридорам. Речь его была слугам непонятна и страшна каким-то грозным надрывом.
– Энсебио, коронаро, фигото, заинтеро!
Над книгами на полках началось еле заметное шевеление – оказалось, это летучие мыши расправляли свои костлявые перепончатые крылья.
В один миг они взметнулись под потолок, подняв клубы пыли, и закружились, истошно пища. Калиостро вытянул руки перед собой, продолжая читать заклинания. Бесновавшаяся стая, спикировав с высоты, пролетела в дверь прямо над головами окаменевших слуг, ударяясь о стены, унеслась по коридору в глубь замка и, судя по далекому звону разбитого стекла, вылетела в окно. Снова стало тихо, лишь грозно продолжал звучать голос Калиостро.
– Апполинаро, междуколоммо, харито-мелинито!"
"Он смолк.
Сгустилась мертвая тишина. И вдруг откуда-то сверху прямо на круглый стол посередине зала с шумом упала толстая книга в клочьях паутины, и небольшой матерчатый мешочек. Калиостро обессиленно опустился на стул с высокой спинкой, придвинул к себе увесистый том, вглядываясь в золотистое заглавие на обложке: «Практика переустройства веществ». Ему показалось, что надпись подсвечивается изнутри, но вникать в это он не стал – расстегнул маленький замочек, раскрыл тяжелый кожаный переплет и принялся листать толстые страницы, покрытые каллиграфически выведенными греческими буквами.
Но неожиданно буквы на развороте ожили и, словно рой пчел, взлетели вперед, группируясь и приобретая вид волчьей морды. Со стороны казалось, что оскалившаяся хищная пасть угрожающе выдвинулась из страшной книги. Она была точь-в-точь похожа на алхимический символ королька антимония[8] – волка, способного растворять все металлы.
