Волнение, дурные предчувствия, опасения и откровенный страх бурлили в душе, как бурлит в животе после пьянки и невоздержанной жратвы. Вокруг взирающей свысока Екатерины сидели на скамеечках пенсионеры, прогуливались мамочки с колясками, с шумом гонялись друг за другом школьники с портфелями – наверное, убежали с уроков. Царица рассматривала их снисходительно и удовлетворенно, очевидно считая, что это всё ещё её подданные.
Почти сразу Феликс увидел приближающуюся с другой стороны гориллообразную фигуру Голована и двинулся навстречу.
Они сошлись на середине широкой аллеи, Голован протянул руку и даже изобразил улыбку.
– Здорово, Граф, давно не виделись! – с улыбкой его физиономия была еще страшней, чем без нее.
Их руки сошлись, Юздовский почувствовал ладонью массивный перстень и ощутил исходящее от него тепло. И сразу же бурление в душе улеглось, как будто после вчерашней пьянки он выпил стакан рассола из-под квашеной капусты или моченых арбузов. Напротив, на смену тревожным мыслям пришло успокоение и полная уверенность в себе.
Причем он твердо знал: такая метаморфоза произошла именно от этого соприкосновения!
Граф машинально опустил взгляд, и его бросило в жар: это была не просто тяжелая золотая «гайка», которые так любят бандосы – на огромной лапе тускло отблескивала фамильная драгоценность, которую он искал всю сознательную жизнь!
– Зачем звал? – сразу перешел к делу Голован. – Предъявить хочешь?
Ошарашенный Феликс молчал, загипнотизированно рассматривая перстень своего прадеда, который так долго скрывался от него и ускользал уже от протянутой руки! Но в таких ситуациях молчание – уступка противнику.
Голован сделал шаг вперед, нависнув над контрагентом всей своей тушей и подавляя тем самым его волю. Это был испытанный и многократно проверенный прием.
– Мало ли кто кем прикрывается! – трубно прогудел он. – Ты за него не впрягался! Да я и не под тобой хожу! Я сам себе хозяин!
Граф не мог выйти из ступора: вот его мечта, которая неожиданно оказалась так близко, но что делать в такой ситуации, он не знал.
– Что, мою цацку рисуешь?
Голован хлопнул его по плечу, у Юздовского подогнулись колени. Но это вывело его из транса.
– Ничего я не предъявляю, – промямлил он. – А перстень симпатичный, могу купить…
– Не продается! А если надумаю, тебе на оценку не понесу! Звал зачем?
– Гм… Договориться. Чтобы не мешать друг другу…
– Так это надо не вдвоем шептаться! – оглушительно захохотал Голован.
