Перчатки он тоже выбросил. Теперь можно вообще ничего не бояться: ни отпечатков на «плетке» не оставил, ни следов пороха на руках нет. При правильном раскладе оставалось доехать до станции, сесть на электричку, отъехать в любую сторону, лишь бы подальше, а оттуда уже выбираться домой…
Но расклад был неправильный: и заказчик нарушил договор, да и он облажался. Это все осложняло. По правилам, если мокродел виноват, надо вернуть оплату. Но как поведет себя обманутый в ожиданиях заказчик, никогда неизвестно.
Вполне может и завалить… А тут еще непонятки то ли с оружием, то ли с патронами… Ведь он же не мог просто так промазать! Может, они его использовали в каких-то своих подлых целях? Тогда его перехватят на дороге и грохнут! И что ему делать? Возвращаться к Тузу для объяснения или рвать когти и ложиться на дно? Но в голову не приходило ни одной дельной мысли.
Погруженный в тяжелые размышления, Комар почти доехал до шоссе, но за последним поворотом дорогу ему преградил знакомый зелёный «Москвич».
Рядом с машиной стояли в ряд, держа руки за спиной, трое: Витька Арап, Серый и какой-то тип, которого он не знал. Это тоже было нарушением договора: кроме Туза, Арапа и Серого никто не должен был его видеть! Но деваться некуда: слева и справа распаханное поле – не проедешь. Впрочем, и у этих олухов вариантов поведения не было…
Он остановился, заглушил мотор и бросил мопед под ноги. Остановившие его парни подошли почти вплотную, обступили с трёх сторон.
Арап стоял прямо перед ним.
– Куда спешишь? – доброжелательно спросил он. – Бабки взял, работу не сделал и рвешь когти? Так не бывает!
– У меня промахов не бывает! – парировал Комар. – А сегодня сразу четыре! А «плётка» ваша, маслята тоже ваши! Интересное кино получается! Почему так, как думаете?
– Да потому, что ты ссучился! – сплюнул Арап. – И базарить с тобой честным ворам западло!
И действительно, о чем тут толковать? Судьба заезжего чистодела однозначно решена: еще минута – и он будет лежать бездыханным на пыльной проселочной дороге города, где никто не знал его настоящего имени.
И никогда не узнает. А зачем тачать лясы с мертвецом, даже если он еще жив? Стоящий слева Зуб нетерпеливо поигрывал за спиной заточкой, рукоять которой была обмотана бежевой изоляционной оплёткой от толстого провода.
Арап едва заметно кивнул, и Зуб резко взмахнул рукой.
