– К обычным доцентам, и даже профессорам, не набиваются в аудиторию студенты с других факультетов, да так, что яблоку негде упасть! Обычные не ездят на научные конференции за рубеж, не пишут интересных книг… Да и я с обычными не встречаюсь.
Последнюю фразу она выделила голосом, будто подчеркнула.
Трофимов был польщён и взволнован: значит, она тоже рассматривает эту встречу не как рутинное интервью, а как свидание?!
– Давайте лучше не обо мне!
– Давайте! А, кстати, как вы съездили? Было что-то интересное?
– Конечно.
И доклады, и экскурсии, и знакомства. Я подружился с профессорами из Англии, Германии, Франции… Мы и жили вместе, и гуляли по Иерусалиму… Это удивительный город, когда там находишься, то не сомневаешься, что Христос действительно ходил по этим улицам, а потом случилось то, что случилось…
– Кстати, а прояснили ли вы что-то с моим вопросом?
– Которым из них?
– Который я задавала на лекции и который мы обсуждали на прошлой встрече. Мне показалось, что вы уходили от ответа.
И обещали определиться после возвращения с конференции…
– Вы имеете в виду…
– Я имею в виду оценку известнейшего предательства в человеческой истории. Тридцать тирских шекелей – это много, мало или в самый раз?
– Этот вопрос мне там задавали многократно. Как будто сговорились!
– Но думаю, там вы отвечали откровенней…
– А почему вас так это интересует?
– Я сейчас занялась темой предательства. И его цена – только один аспект моих интересов!
– Иван, ты зачем забиваешь девушке головку всякими глупостями? – раздался сзади густой сочный бас.
– Или не о чем больше поговорить с красавицей?
Голос был знакомый, причем настолько, что Трофимов вскочил, развернулся и оказался лицом к лицу с вельможного вида импозантным мужчиной в темно-синем костюме, тщательно отглаженной белой сорочке, с красным шейным платком в распахнутом вороте и вдобавок в шляпе с загнутыми полями: переднее – вниз, на лоб, заднее вверх, над коротко стриженным затылком. Ну, где вы видели в Советском союзе шейные платки и шляпы под костюм? Да еще в ресторане? Такое позволить мог только один человек: профессор Афористов Сергей Ильич, который и стоял перед ним собственной персоной.
"
"Его боялись и уважали. Преклонялись и поклонялись: мировое светило, лауреат всех на свете премий, почетных званий и государственных наград, не связанных, правда, с боевыми действиями. Занимал большие посты «в верхах», ныне зав кафедрой истории ЛГУ.
