Высказав всё, что он думает о «сладких» певцах и сходящих по ним с ума девицам, он, тем не менее, согласился приехать — мол, информация окупит даже общение со столь отвратным типом. Отец не отзывался, так что Василиса оставила сообщение — мол, с экзаменами разобралась и может вылететь хоть прямо сейчас.
Спустившись в подвальчик, девушка почувствовала, что обстановка перестала быть томной: Григорий молча рисовал краем ложечки вензеля на столе, размазывая пролитый кофе, а Инга открыто заигрывала с Ренаром.
Певец на заигрывания отвечал лениво и снисходительно: когда Василиса подошла у столу, он, даже не потрудившись включить свой волшебный голос, рассказывал о новинках моды в Кощеевом царстве и как Инга в них будет хороша, при этом водил пальцем по её ладошке — видимо, фасоны рисовал.
Василиса поняла, что совещание может провалиться, не начавшись, и пора пускать в ход оружие массового поражения. Протискиваясь на своё место, она с силой наступила Инге на ногу, чего подруга даже не заметила, уселась и подёргала рукав.
Результата не последовало, и девушка легонько шлёпнула себя по чуть ниже локтя.
Гриша оторвался от вензелей и виньеток и перевёл на Василису взгляд, в котором читались явные сомнения в её душевном здоровье. Но выразить он их не успел: из-под рукава, зевая и потягиваясь, выполза Ликси, спрыгнула на стол, ещё раз демонстративно потянулась, и отправилась исследовать окрестности."
"Ренар замолчал на полуслове, Инга взвизгнула и, видимо, с целью спасения, попыталась взобраться к нему не колени, а Григорий набрал в ложечку взбитых сливок из Василисиного кофе по-венски и протянул кошечке.
Ликси надменно посмотрела на Ренара, Ингу не удостоила даже взглядом, и перенесла всё внимание на сливки. Слизнув одним махов больше половины, мультяшная зверушка благодарно потёрлась головой о Гришины пальцы, долизала остатки и, вспрыгнув к нему на плечо, свернулась клубочком.
Василиса попыталась схватить кошку и водрузить на место, но та недовольно мяукнула и переместилась на другое плечо, подальше от хозяйки.
Григорий довольно ухмылялся, а Василиса даже начала заикаться от возмущения:
— Ты, ты… Наглая предательница. И вообще — ты дух и ничего не должна есть.
Ликси довольно облизнулась и промурлыкала, что взбитые сливки — это совсем не еда, а чисто духовное наслаждение. И вообще — пусть не будят, пока домой не соберутся идти.
