Тогда хранительница, увеличившись до размеров обычной кошки, впилась когтями в спину своей подопечной, и заорала ей прямо в ухо — безрезультатно. Ликси заметалась, попыталась лечь девушке на голову и закрыть ей лапами глаза, но та резко дёрнула плечами и сбросила назойливую помеху в воду. Забив лапами, кошка ухитрилась зацепиться за край юбки, мокрой уже до пояса, и отчаянно, как до смерти испуганный ребёнок, закричала.
Подняв тучу брызг, рядом плюхнулся огромный чёрный зверь и попытался заступить Василисе дорогу.
Но та с нечеловеческой силой оттолкнула препятствие, погружаясь всё глубже и глубже. Окунувшаяся с головой Тави вынырнула, отфыркалась, и исчезла, успев крикнуть Ликси:
— Зови её! Не отпускай!
Через мгновение пума снова возникла практически в том же месте, но не одна: носом она подталкивала полуодетого плечистого молодого человека, явно ничего не соображающего. Тави ударила его лапой, и прохрипела:
— Вытаскивай её, идиот!
Молодой человек начал озираться с безумным видом, потом увидел впереди распластавшуюся по поверхности косу, потемневшую от воды, очнулся и бросился вперёд.
Он почти догнал Василису, успевшую уйти на десяток шагов, но внезапно море перед ним вздулось пузырём, из которого вылупилось, распространяя запах несвежей рыбы, отвратительное чудище: лягушачья кожа, устрашающий клюв на морде, короткая шерсть на голове, увенчанной блюдцем с опалесцирующей жидкостью. Растопырив длинные лапы с перепонками, нечисть пошла на парня, отсекая его от своей жертвы.
От первого мощного удара в грудь зверь даже не пошатнулся. Зато второй удар, пришедшийся в переносицу над клювом, заставил его отдёрнуть голову, отчего светящаяся вода выплеснулась из блюдца. Подоспевшая Тави попыталась зацепить чудовище когтями, но промахнулась, и оно лишь покачнулось, а потом внезапно упало навзничь, ушло под воду и исчезло из вида.
В два прыжка догнав Василису, парень придержал её за косу, рывком подхватил на руки и, не обращая внимания на сопротивление, потащил к берегу.
Девушка извивалась и отчаянно сопротивлялась, пустив в ход ногти. Спасатель, едва удержав ей, зашипел от боли в разодранных плечах, тяжело вздохнул, и пробормотал:
— Извини, Вась, так надо.
После этого он решительно окунул её с головой в воду, досчитал до трёх, и, вытащив безвольно поникшее тело, побежал к берегу. Тави, поймав зубами за загривок и закинув себе на спину судорожно бьющую лапами по воде Ликси, бросилась следом.
