Василиса подошла и вручила страдальцу баклажку, к которой парень тут же присосался, сообщив между глотками:
— Вась, я тебя люблю!
Она хотела привычно ответить: — Я тебя тоже, — но почему-то не решилась, и вместо этого, вручая второму страдальцу его долю, констатировала:
— И это правильно. Меня нужно любить, ценить, и вообще на руках носить.
Гриша отставит пустую тару и грустно усмехнулся, а хрупкий с виду, невысокий контрабандист, отсалютовал баклажкой и доложил:
— Я готов!
После чего он легко, без напряжения, подхватил Василису на руки и закружил по комнате.
Обычно спокойный Гриша почему-то вдруг вызверился и заорал:
— А ну-ка, поставь чужую девушку на место!
Контрабандист, продолжая кружиться, и, кажется, даже насвистывать какую-то зажигательную мелодию, в такт ей весело пропел:
— Так ведь девушка — ничья, и уж точно — не твоя.
Взглянув крем глаза на Гришу, он остановился, поставил Василису на пол, и закончил уже не в рифму:
— С твоей я знаком.
Усмехнувшись, он взлохматил волосы и пошёл к двери, но на пороге остановился и решительно повернулся к Василисе:
— Так дело не пойдёт, ты ведь, можно сказать, мне жизнь спасла — это я про пиво.
Так что я буду последним волосатым крабом, если не скажу спасибо и не предложу хотя бы на денёк пойти в море на моей «Летучей рыбе». Согласна? Да, меня зовут Галь. А ты…
— А я — Ася, то есть — Василиса, здесь, наверное, можно…
Галь рассмеялся:
— Да уж, здесь — не в Тридесятом. Ну, пошли?
Василиса покосилась на Григория и капризно спросила:
— А паруса там какие?
— А какие нужно?
Наморщив лоб, девушка задумалась, потом неуверенно начала перечислять:
— Идеально, конечно, было бы в мелкий цветочек.
Понимаю, что это — не серьёзно, тогда, может быть, в клеточку? Знаешь, в такую красно-белую, как скатерти в итальянских ресторанчиках, только крупную?
Одобрительно кивнув, Галь заключил:
— Значит, не пойдёшь. Ну, всё равно — наш человек. Это, уж извини, проверка такая: затребует девица алые паруса или нет.
— Что, кто-то просит?
— А ты как думала? Некоторые даже очень настойчиво, — и он покосился на Гришу.
Василиса помрачнела:
— А ведь если для туристов и вас полностью откроют, наверняка кто-нибудь устроит аттракцион с катанием по бухте. Только представь: вся бухта — в алых парусах, и на на твоей — они же, а под ними — штук тридцать толстых дур. Ну, или тощих, с губами…
Посерьёзнев, Галь ответил резко:
— Вот поэтому я и буду бороться до конца с этой туристической авантюрой. Для избранных — да.
