И всё-таки — что там с органами речи, ты не увиливай.
— Ты, когда в детстве сказки слушала, интересовалась, каким органом Колобок говорит? И какие голосовые связки у яблони, или там у печки? А ещё Золотая Рыбка со щукой есть, тоже ораторы известные. Так вот и сейчас не задумывайся. Это — сказка. Компран?
— Так, мы и по-французски говорим?
Серый немного смутился:
— И что такого? Ну, забегал иногда в гости к французскому приятелю, нахватался немного.
— Слушай, раз уж разговор про Францию зашёл, а как ты визу оформлял?
— А зачем мне её оформлять? Какая может быть виза для зверя лесного?
— До чего же удобно! Здесь — начальник охраны, а здесь — зверь лесной.
Волк согласно ухмыльнулся. Содержательная беседа о кодификации юридических прав и обязанностей разумных животных и растений продолжалась до леса, клином врезавшегося в равнину. Не успели собеседники углубиться в чащу и на десяток шагов, как были прерваны неожиданным появлением двух весьма сомнительных персонажей.
Один спрыгнул с дерева справа от тропинки, другой — слева.
Синхронно вытащив угрожающего размера, но весьма ржавые ножи, они осклабились и решительно пошли на путников.
Волк от удивления плюхнулся на хвост и икнул. Нападающие немного притормозили, внимательно вгляделись, и остановились. Оружие исчезло как по мановению волшебной палочки. Разбойники поклонились, и забубнили, перебивая друг друга:
— Так, мы, значицца, за белкой на дерево полезли, и тут сверху видим, что сам Серый Волк гостью заморскую сопровождает.
Вот и подумали, что, может, помощь какая нужна. Ну, вот мы и поспешили, чтобы предложить.
Серый благосклонно кивал в такт сбивчивой речи. Когда разбойники начали повторяться по третьему кругу, ласково улыбнулся, что при его размере клыков выглядело угрожающе, и предложил:
— А и помогите. Видите, гостья наша почётная ножки белые стёрла, башмачки дорогие, — он скосил глаза на Василисины кроссовки, — заморского мастера Рибока стоптала. Да и я что-то подустал. Так что один девицу на ручках до трактира донесёт, другой — меня…
Василиса начала возмущённо протестовать, как оказалось — преждевременно: разбойники, с каждым волчьим словом отступавшие с поклонами назад на шаг-другой, резко ускорились и исчезли за деревьями.
Волк довольно осклабился:
— Помнят, мерзавцы, как я их гонял. Плохо вот только, что опять к стольному граду подтягиваться начали. Что там — стража совсем мышей не ловит? Хотя, теперь это уже не моя забота.
