Захотела парня — получила: я в жизни не поверю, что Макса могло просто так смыть с палубы. Захотела ещё и с моей жизнью поиграть — ну, тут обломалась. И, наверняка, не только от моей бабушки огребла, но и от своих родителей тоже. Я права?
— Я хотела, чтобы всем было хорошо…
— И тебе самой — в первую очередь.
Василиса замолчала и задумалась. Очень удачно именно в этот момент принесли рыбу — хотя, правильнее было назвать её рыбищей — со свисающим с тарелки хвостом, обложенную крупно порезанными помидорами, огурцами и массой неизвестной зелени.
Было понятно, что одной этого не съесть, поэтому девушка молча переложила половину на чистую тарелку и подвинула Морене:
— Или ты только сырую употребляешь?
Повеселевшая русалка отрицательно замотала головой, и жадно начала есть, признавшись с набитым ртом:
— И сырую тоже, но только когда в море. Не поверишь, я от переживаний чуть не сутки есть не могу. Ведь ещё и Макс скандал устроил, мол, если я ему не верю…
Василиса кивнула:
— Сочувствую.
Отодвинув обглоданный рыбий скелетик, она предложила:
— Давай договоримся.
Я не только тебя прощаю, и подтверждаю это всем заинтересованным лицам, но и вообще забываю эту историю, как будто ничего и не было. Но только при одном условии: и я, и мои друзья, и все родные для морского народа — неприкосновенны. И если тебе в голову опять придёт кого-то из них облагодетельствовать — только после консультации со мной. Если вдруг тебе покажется, что кто-то из них тебя обидел — то же самое. Да, разумеется, Макс ни к одной из этих категорий не относится, делай с ним, что хочешь.
Морена согласилась с предложенными условиями с энтузиазмом, даже не раздумывая, заявив, что она сама хотела это предложить. Ликси слегка ослабила бдительность и вернулась к своим сливкам, только после того, как проследила, чтобы в чай, которым девушки решили скрепить перемирие, ничего не подмешали.
Последовавшие несколько минут разговора ни о чём были даже приятными: обсудили погоду, местную кухню и магазин Лавинии, который единогласно признали лучшим в обоих мирах.
После плавного перехода к причёскам и влиянию морской воды на волосы, Морена взлохматила свою шевелюру, и с затаённой гордостью спросила:
— И как тебе?
— Супер! Тебе очень идёт. Правда, я всегда думала, что у русалок длинные волосы — она плывёт, а грива так в воде колышется.
Морена погрустнела, но ненадолго:
— Отрезать пришлось, а так — до подколенок были. Но эту стрижку мне по вашим журналам делали.
