Может, бабушка твоя поподробнее написала, куда они там собрались?
Бабушкино послание оказалось более информативным: «Твой нынешний идиот вместе с идиотом бывшим полезли на вершину Олимпа. Не волнуйся, если они там свернут себе шею или их кто-то из богов прибьёт, мы тебе нормального жениха найдём. Думаю, и батюшка Морены переживать не будет. Любящая тебя бабушка.»
Реакция девушек было синхронной и достаточно громкой: на дружный вопль «Я его убью» обернулись чуть ли не все Хранители.
Обсудить в деталях кровожадные планы по отрыванию голов девушкам не удалось — их прервал негромкий голос Никифоровой:
— Так, вижу, что все прибыли и явно устали от ожидания. Попрошу прекратить обсуждение посторонних вопросов, даже если они кажутся вам крайне важными и неотложными, и приступить к делу.
Холодные глаза прошлись по собравшимся, останавливая людей и нелюдей на полуслове, и задержались на Василисе. Девушка испуганно выпрямила спину, попыталась сложить перед собой руки как примерная ученица, за отсутствием парты положила их на колени и уставилась на страшную Внучку преданным взглядом.
Никифорова с некоторым сомнением кивнула и продолжила:
— Начинаем заседание. Основной вопрос повестки вы знаете, за последние дни мы провели консультации со всеми заинтересованными лицами, единодушное мнение о необходимости закрытии границы с внешним миром сформировали, некоторые отличия обнаружились только в подходах и сроках.
Надеюсь, что мы эти незначительные разногласия урегулируем быстро и без лишних словопрений.
Сменив официальное выражение лица на приветливое, что сразу всех насторожило, Глава Совета радостно объявила:
— Но сначала — приятная новость. Я с удовольствием представляю вам новую старшую Хранительницу. Кольцо она унаследовала законно, хотя и несколько нестандартным образом, от нашей коллеги, безвременно покинувшей этот мир по собственной глупости, и должным порядком приняла.
Кольцо также её признало полностью, что меня немного беспокоит. Василиса, встань, пожалуйста, пусть на тебя народ посмотрит.
В первом ряду вздрогнула и начала подниматься тётушка, но Кощей её перехватил, усадил обратно и начал успокаивать. Василиса встала, поёжилась под сотней взглядов, потом взяла себя в руки, и кланяться не стала, а лишь царственно наклонила голову.
