А нецензурная брань ею и остаётся, вне зависимости от того, на каком языке была озвучена. Я подозреваю, что многоуважаемая Тави вряд ли согласится перевести своё высказывание на один из более распространённых языков, не так ли?
Осуждающе посмотрев на ничуть не смутившуюся пуму, она продолжила:
— Тем не менее, я склонна считать это неуместное высказывание достаточно справедливой оценкой направления, которое приняла сегодняшняя дискуссия. Поэтому настоятельно предлагаю обсуждение вопросов, не относящихся к теме заседания, прекратить, и сосредоточиться на том, для чего мы сегодня собрались — сроках и процедуре закрытия границ.
В итоге участники согласились, что Хранительницы будут по очереди называть лишь количество лет изоляции и время, отведённое на эвакуацию. Дело пошло быстрее, правда, называемые сроки колебались от двадцати лет до бесконечности, а вернуть всех в надлежащие миры предлагалось за срок от одного дня до года.
Василису неблагосклонно взирающая на неё Никифорова вызвала в самом конце:
— И что нам скажет самая юная Хранительница?"
"Девушка встала, пристально оглядела уже уставших собравшихся, отчего некоторые инстинктивно поёжились, и совсем не извиняющимся тоном заявила:
— Я должна принести извинения многоуважаемым коллегам за то, мне придётся отнять несколько минут их драгоценного времени.
Но я — Хранительница, действительно, молодая и неопытная, к тому же имеющая весьма смутное представление об истории сказочных царств, королевств и прочих государственных образований.
Именно поэтому, до того, как я сформулирую собственное мнение по обсуждаемым вопросам, я вынуждена сначала спросить вас: а чем именно были плохи правила перехода, существовавшие испокон веку, и до начала туристического безумия?
Последовало недолгое молчание, после которого несколько голосов ответили, что ничего плохого не было: кому положено — ходили, кому не положено — нет. Были, конечно, бедолаги, которые случайно проваливались, но и с ними всё заканчивалась без последствий — или домой возвращались и там сказки рассказывали, или здесь с большим удовольствием оседали.
Неожиданно жена Горыныча заявила трубным басом:
— А ведь дело девица говорит. Зачем нам самолёт изобретать, если сами летать можем. Сделать всё, как было, и весь сказ.
Вскочила взъерошенная Морена и заявила протест по поводу нарушения протокола — да, голосовать она права не имеет, но наблюдателям слово должны были предоставить первым.
