А Буся — это, что, от Бессмертного? Не подозревала о таких словотворческих талантах. А для Деяна Силыча что ваш филологический гений изобретёт?
Василиса поколебалась, оглянулась на Кощея, пытающегося сохранить невозмутимое выражение лица, которое несколько портил предательски подрагивающий уголок губ, и твёрдо ответила:
— Дюша. И никак иначе.
Мрачный ключник наконец-то добрался до смеющейся компании и недовольно осведомился:
— По какому поводу веселье?
Василиса непроизвольно вздрогнула: все, знакомые с Никифоровой дольше минуты, мгновенно осознавали, что разговаривать с ней любым тоном кроме почтительно-восторженного — не что иное, как изощрённая форма самоубийства.
И Внучка свою репутацию в очередной раз подтвердила:
— Мы, дорогой, обсуждаем, какая диета для тебя будет полезнее. Василиса-младшая обещала несколько вариантов предоставить, правда, они все одинаково неприятные. Васильева, просветите нашего достопочтенного, что ему будет нельзя вкушать, буквально с завтрашнего дня.
Деян Силыч испугался и, похоже, не столько гнева Никифоровой, сколько непонятного наказания.
Девушка его даже пожалела и, вместо того, чтобы перечислять запретные пироги-варенье-картошку, радостно объявила:
— Куриную грудку можно. Варёную. Без соли, — и инстинктивно поморщилась."
"Ключник жалобно посмотрел на Внучку, понял, что сочувствия не дождётся, и махнул рукой:
— А, где наша не пропадала. Трём смертям не бывать…
Откровенно веселящийся Кощей сделал страшное лицо и зловещим шепотом напомнил:
— Так одной-то не миновать.
Ты уж береги себя, а то с голоду и концы отдать не долго.
Деян Силыч огладил массивные бока и степенно ответил:
— Ты за меня не переживай. Пока толстый сохнет, худой — сам знаешь, что…
Сделав шаг вперёд и картинно отставив ногу, чтобы продемонстрировать весьма достойную фигуру фигуру, Кощей начал снисходительно объяснять, сто в диетах он не нуждается, и к тому же — бессмертный, соответственно, подобная участь ему не грозит, но внезапно замолк и уставился на торчащий из кармана ключникова свиток, который начал наливаться красноватым сиянием.
Выругавшись вполголоса, Деян Силыч вытащил документ и сунул его в руки Никифоровой:
— Вот, разбирайтесь.
— Что это?
— Только что доставили из божественной канцелярии. Адресовано тебе как главе Совета. Претензия на нарушение условий аренды Олимпа. Ты читай, читай…
Пробежав глазами первые строки, Никифорова поморщилась и протянула свиток Морене, прячущейся за спиной Василисы:
— Опять твой красавец отличился.
