Где это ты Иван-царевича видел?
Волк пробубнил в стену:
— А с кем, по-твоему, ты во дворе общалась, и нового охранника просила подобрать?
— И это пьяное жирное хамло, что — Иван-царевич? Ну и страшные у вас сказки, однако.
Она плюхнулась на пол рядом с мохнатой тушей и попыталась развернуть волчью голову к себе. Когда это не удалось, вскочила, пнула гигантскую серую спину и заорала:
— Как же вы меня все достали! И что, по-твоему, я должна была этой скотине сказать, чтобы скандал остановить? И это вместо «спасибо»… А пошли бы вы все… лесом.
Василиса развернулась и ушла в выбранную комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь. Там ещё что-то погремело и попадало, и наступила тишина.
Серый Волк потряс головой, сел, ожесточённо почесал ухо задней лапой, побормотал про старость и тупость, переместился к Василисиной двери, немного поскрёб её, и, не дождавшись ответа, свернулся клубком и уснул.
Дверь Василиса не открыла совсем не потому, что так уж обиделась на недоверие. Причина была намного проще — ни перемещений Волка, ни царапанья девушка не услышала.
Войдя в комнату и захлопнув дверь, она пнула стул, разделась, села на кровать, скептически осмотрела поднятую с пола кроссовку, запустила её в стену, и упала лицом в подушку, чтобы всласть порыдать. Но не получилась, потому что уснула она, до подушки не долетев, в ту же секунду, когда закрыла глаза."
"И за всю ночь, хотя, сколько той ночи оставалось, рассвет занялся уже через час — ни одного сна. Только когда солнце добралось до подушки, ей привиделся дождь и сыпящихся с неба ромашек, а за цветами едва просматривалось смутно знакомое лицо, только вот она опять не поняла, кто это был.
В итоге проспала Василиса всего часа четыре, но проснулась неожиданно отдохнувшей и хорошем настроении, несмотря на то, что разбудила её активная перепалка за дверью: незнакомый мужской голос настойчиво требовал его обладателя пропустить, а Волк решительно возражал и порыкивал. Судя по всему, гид от «Сказки-тур» объявился.
Ничего, подождёт, она дольше ждала…
Василиса с удовольствием потянулась, подивившись ласковой мягкости матраса — или это настоящая перина? — и задумалась, что же надевать. Выбор опять был небольшой — ничего, кроме белой юбки с блузкой для весеннего утра не подходило.
Встав с кровати, она замоталась в покрывало, подошла к двери и прервала перепалку:
— Всем доброго утра. А теперь извольте на улицу — я буду умываться-переодеваться.
