– Ты серьёзно?!
- Клянусь, ни один привокзальный бомж не приложил руку к готовке в той пиццерии.
- А остальное? Руку не приложил. Может, другое что приложил!
- Мама, общение с сексуальным продавцом дурно влияет на твою фантазию. Уймись, женщина. Вон, аж раскраснелась вся, - я игриво подмигнула маме и взяла её под руку, на что она мягко толкнула меня и смущенно улыбнулась. – Заодно по городу на бусике прокатимся. Считай, что прогулялись.
После ж/д вокзала, где мама с нескрываемым скептицизмом наблюдала за тем, как я покупаю пиццу, мы с мамой вернулись на наш район и купили немного продуктов в местном магазине.
Лапшу и пельмени тоже взяли. Пока ездили и прогуливались по площади, аппетит разыгрался.
Дома мы разогрели пиццу и пришли к выводу, что давно не смотрели целый день какой-нибудь сериал. Чтобы прям все серии в один день и ночь, если их много. Так иногда бывало в редкие мамины выходные, когда она была ещё здорова. Тогда с нами был ещё и папа, но он уходил в комнату, едва успевал понять, что мы смотрим очередное «бабское мыло».
- В зале перед телеком или в комнате перед ноутом? – задала я контрольный вопрос перед началом просмотра.
- Давай в зале. Картинка больше.
Мама надела очки, принесла из комнаты своё вязание. Монотонно застучали спицы.
Глядя на неё, я, как хрюша-повторюша, тоже сходила в комнату за своими очками и прихватила своё старое вязание – коврик к двери из толстой пряжи, который я уже года три, наверное, вяжу и всё никак не свяжу. Может, к пенсии удастся его закончить.
Ну, или хотя бы на пенсии.
- Насчёт папы… - сказала вдруг мама, когда мы посмотрели уже четыре серии из восьми возможных. Периодически мы комментировали действия героев, шутили о том, чем всё закончится, и вдруг мама решила вспомнить про папу. Совсем ни к месту.
- Что на его счёт? – вздохнула я, не отрывая взгляда от своего вязания. – Нам обязательно о нём говорить? Нормально же общались, мам.
- Хочешь ты или не хочешь, но он был, есть и будет в твоей жизни."
"- Можно его хотя бы сейчас не будет в моей жизни?
- Хоть раз, Марьяна, послушай, что я хочу тебе сказать, - произнесла мама, оставаясь невозмутимой.
Я откинула вязание на колени, сняла очки и потерла закрытые веки подушечками пальцев.
- Хорошо, мам. Слушаю тебя на его счёт первый и, надеюсь, последний раз. Говорим о нём сейчас и больше даже не упоминаем о нём.
- Он испугался, - мама опустила руки с незаконченным рукавом на колени и начала разминать затекшие пальцы.
