За все надо платить

Она кивнула и слабо улыбнулась. Хорошо, что можно еще какое-то время не разговаривать.

Леша ушел в комнату и сел за компьютер, а она стала разогревать еду. Подцепив вилкой отбивную со сковороды, она вдруг заметила, что мясо на сковородке уложено плотно, кусок к куску. Похоже, отсюда еще не брали ничего. Выходит, Лешка не ужинал, ждал ее, но понял, что сейчас Настю лучше не трогать, и мужественно отправил ее на кухню одну. Сидит теперь голодный…

– Лешик, мне скучно! – крикнула она. – Поужинай со мной.

Муж так явно обрадовался, что она даже развеселилась.

Нет, что ни говори, а она правильно поступила, выйдя замуж за Чистякова. Настя быстро достала еще одну тарелку, положила вилку и нож. Доставая хлеб из стоящей на подоконнике хлебницы, она увидела аккуратную пачку газет, тех самых, которые Лешка грозился выбросить.

– Чего ж ты их не выбросил? – спросила она, показывая на газеты. – Ты же собирался.

– Я их решил сначала почитать, расстроился и забыл как-то.

– Расстроился? Почему? Страна стоит на пороге экономического краха? Или ты боишься, что в декабре мы выберем не такую Думу, как тебе хочется?

– Я прочитал интервью с руководителем одного из банков.

Он жалуется на то, что растет компьютерное мошенничество. Дескать, ждал новую компьютерную программу для защиты банковской информации, а та организация, которая должна была эту программу поставить, говорит, что талантливый программист, работавший над программой, скоропостижно умер, не успев закончить работу.

– И что тебя так огорчило?

– А там названа фамилия этого программиста.

Это Герка Мискарьянц, мой сокурсник. Потому я и расстроился. Он ведь молодой совсем, наш с тобой ровесник. Знаешь, я вспомнил, как он с первого курса встречался с одной девчонкой с филфака. Герка был однолюб, он на ней потом женился. И он так трогательно за ней ухаживал… Представляешь, каково ей – в тридцать пять лет остаться вдовой.

Настя неторопливо доела свою отбивную, размышляя над тем, почему ей так не понравилось то, что сказал Леша. Ведь ничего нового она не узнала, о смерти Германа Мискарьянца ей было известно еще несколько дней назад, когда Тарадин рассказывал об убийстве Карины.

Но что-то не понравилось, что-то насторожило. Она знала, что теперь это неведомое «что-то» будет терзать ее и мучить, лишая сна и не давая сосредоточиться ни на чем другом.

– Я, наверное, тебя еще больше огорчу, если скажу, что его жена тоже умерла. Ее убили, – сказала Настя, наливая себе кофе.

– Господи! – ахнул Леша.