За все надо платить

Она бы не смогла. Она бы все время помнила о том, что к этим клавишам прикасались чужие враждебные руки, и вряд ли сумела бы преодолеть отвращение.

Интересно, а сумку тоже они разрезали? Очень похоже на их манеру – реального вреда не наносить, но попугать от души. Ничего не пропало, но ведь могли украсть удостоверение. Мороки было бы! Пришлось бы срочно бежать в отделение милиции, писать заявление о краже, потом долго уговаривать, чтобы его приняли и зарегистрировали. В милиции такого рода кражи терпеть не могут, шансов на раскрытие никаких, только лишний «висяк».

Но справка о возбуждении уголовного дела в таких случаях нужна позарез, без нее будет считаться, что удостоверение Настя потеряла по халатности. Одним словом, головная боль и строгий выговор ей были бы обеспечены.

Она без удовольствия выпила подогретый кофе, сжевала гренки, почти не чувствуя их вкуса, и стала одеваться. Раз уж у нее появилось свободное время, нужно пойти поискать новую сумку взамен испорченной.

* * *Грузный человек с гладким моложавым лицом недовольно поморщился, слушая голос, доносящийся до него из телефонной трубки.

– Я сделал все, что мог, нашел в ее компьютере записи о том изнасиловании.

– Там была моя фамилия?

– Была. Я ее стер. Что еще вы от меня хотите?

– Гарантий, Славик, гарантий. Я заплатил тебе хорошие деньги за то, чтобы моя фамилия там не фигурировала, и хочу быть уверен, что ты сделал все как надо. Какие у тебя основания думать, что моей фамилии больше нигде нет?

– Но я просмотрел все материалы, в которых речь идет об изнасилованиях за последний месяц.

Все, вы понимаете? И ваша фамилия мне попалась только один раз. Что я могу еще сделать?

– Ты должен был посмотреть ее бумаги. Мы, кажется, об этом договаривались.

– Я поручил это своему человеку, но он не смог.

– Что значит «не смог»?

– Обстоятельства не сложились.

– Послушай, – вскипел мужчина с моложавым лицом, – я не хочу этого слышать. Я плачу тебе за то, чтобы у тебя обстоятельства складывались так, как нужно.

Не можешь сделать – нечего было браться.

– Не понимаю я, – буркнул в трубку Дружинин. – Вы же никого не насиловали, вы свидетель. Чего вы боитесь-то?"

"– Не твое дело. И учти, если мое имя всплывет, головы ты не сносишь, я тебе обещаю.

* * *К утру Арсен совершенно успокоился. Неудачи и мелкие провалы никогда не выбивали его из колеи надолго, он был оптимистом, умел не унывать и в свои без малого семьдесят лет любил жизнь так, как не любил ее в молодости.