За все надо платить

 – Вообще-то сегодня, но мне под честное слово разрешили представить работы вместе с рецензиями завтра утром.

– Так почему мы обсуждаем итоги кафедрального тура только сегодня, а не неделю назад? В прошлую среду было заседание кафедры, о конкурсе было известно еще два месяца назад, так почему вы, Галина Ивановна, затянули до последнего срока? Когда вы раздали работы рецензентам?

– Две недели назад, – быстро ответила Прохоренко, и по ее лицу было видно, что она врет.

– И нашим рецензентам понадобилось две недели, чтобы не прочитать работы? Стыдно, коллеги.

Мы не можем не участвовать в конкурсе, мы – одна из ведущих кафедр. Кто из рецензентов прочел хотя бы одну работу от корки до корки и может гарантировать мне, что она вполне приличная? Есть такие?

Ответом ему была тишина.

– Я повторяю свой вопрос: есть ли хоть одна работа, которую мы можем с чистой совестью послать на конкурс? Юрий Анатольевич, вы, кажется, прочли все работы. Вам такая попалась?

– Мне – нет, – ответил Оборин.

– Тогда я буду действовать административными методами, – твердо заявил завкафедрой.

 – Сколько всего работ, Галина Ивановна?

– Тридцать одна.

– Сколько у нас человек сейчас присутствует? Двенадцать? Прекрасно. Галина Ивановна, раздайте работы всем, кроме Оборина, и никто отсюда не уйдет, пока все они не будут прочитаны. И имейте в виду, за положительную рецензию каждый из вас будет отвечать лично. Если вы порекомендуете на конкурс работу, в которой окажется что-либо подобное тому, что нам только что процитировал Юрий Анатольевич, я буду ставить вопрос о служебном соответствии.

Об ответственности научных руководителей за эту халтуру мы поговорим отдельно.

Черненилов поднялся и пошел к двери, сделав Оборину знак идти вместе с ним. Юрий пробирался между столами, чувствуя ненавидящие взгляды членов кафедры. Понятно, у них были свои планы, всем им нужно куда-то бежать, а теперь они будут сидеть и читать эту бездарную муть, выискивая работы поприличнее и боясь пропустить какой-нибудь ляпсус.

Следом за заведующим Юрий вышел в коридор. Черненилов, не оборачиваясь, дошел до своего кабинета, отпер дверь и пропустил Оборина вперед.

– Зачем ты это устроил? – яростно зашипел он, когда они оказались в кабинете. – Ты соображаешь, что творишь? Ты что, не мог подойти ко мне раньше и сказать об этом? Зачем было устраивать склоку на заседании?

– Раньше не мог, – спокойно ответил Юрий. – Я получил от Прохоренко работы за пятнадцать минут до начала заседания.