Я одному башку проломил, а тут менты, как назло...
Начальник отряда остановил строй, его помощник открыл сетчатую дверь локальной зоны, зэки один за другим прошли в двухэтажное кирпичное здание, которое здесь официально называлось общежитием, а на более простом языке – бараком.
Здесь все так же, как и в карантине, – спальное помещение, ленинская комната, бытовка, кладовки, сортиры, умывальники. Только спальных мест гораздо больше, на полторы сотни человек. Шконки в два яруса, тумбочки, табуретки, занавесочки на окнах, деревенский пейзаж на дальней стенке.
Избушки там бревенчатые изображены, ближний дом чуть ли не в натуральную величину. И казалось, что угловая шконка стоит у самого ее порога. Баба в кокошнике из окна высовывается, плечико сарафана опущено, но грудь, по замыслу художника, из лифа не вываливалась. Это уже сделали другие. Кто-то приклеил к женщине обнаженную грудь из какого-то журнала. А под этой грудью сидел сурового вида мужик с темным и морщинистым лицом.
Густые щетинистые брови сами по себе вздернуты кверху, и непроизвольно приподнятая губа касается длинного, сильно свернутого набок носа. Казалось, что мужик пренебрежительно ухмыляется, обнажая крупные грязно-желтые зубы.
Угловая шконка была без верхнего яруса. Уже одно это говорило о том, что ее хозяин обладал особым статусом. Да и его свита наводила на мысль, что это смотрящий по бараку. Свита небольшая, всего два человека, и среди них Семен увидел татарина, из-за которого влетел в ШИЗО на десять суток.
Но изолятор уже остался в прошлом, а причина, по которой он там оказался, перекочевала в настоящее. И грозила обернуться большой бедой.
Начальник отряда выстроил новеньких в проходе между шконками, с важным видом двинул речь о «славных традициях» отряда, прочел мораль, рассказал о правилах внутреннего распорядка. И все это время смотрящий сидел на своей койке, что этими правилами как раз и не допускалось. Видать, крепкого засола этот блатной. Татарин и его напарник стояли, но капитан Кривцов все равно имел повод наказать их.
Рабочий день в самом разгаре, и в спальном помещении сейчас могли находиться только завхоз и дневальные. Но в зоне существуют и неофициальные порядки, потому особо избранным блатным дозволялось то, за что простого смертного можно было сгноить в ШИЗО...
Толкнув речь, офицер велел завхозу разместить новичков и ушел в свой кабинет. Только он исчез, как его место занял татарин.
