– Алексей Григорьевич, у нас гости! – взволнованным голосом сообщил начальник охраны.
И тут же за дверью испуганно вскрикнула секретарша. Неужели начались погромы?
Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет вошли бритоголовые качки в кожаных куртках поверх спортивных костюмов. Прохладно сегодня на улице, уже август. Но будь в Москве жара, они все равно бы явились в таком виде. Униформа у них такая.
Среди бандитов особо выделялся атлет с бульдожьим лицом. И Алекс ничуть не удивился бы, если бы тот зарычал на него и гавкнул.
Но парень не стал рычать. И даже улыбнулся Усыгину.
– Здорово, банкир!
– Э-э... Вы кто такие?
– Солнцевские мы. Слыхал о таких?
Алекс с угнетенным видом кивнул. Кто ж не слышал про солнцевскую братву?.. Не погрома ему нужно было бояться, а наезда. Милиции сейчас не до того, чтобы заниматься бандитами. И до КГБ не достучаться, когда в стране такая чехарда.
– Значит, слышал... Скажи своей секретарше, чтобы чайком нас угостила. Посидим тут с тобой, почаевничаем... Или мы тебе не нравимся? – усаживаясь на стол, весело улыбнулся рэкетир.
Его подопечный сел на другой край директорского стола, а двое других, взяв стулья, подперли Алекса с двух сторон. В тиски взяли, не вырваться. Но, может, они все сядут за приставной стол, когда секретарша принесет чай?
– Так нравимся мы тебе или нет? – все так же весело спросил бандит с бульдожьим лицом.
Он взял со стола бронзовый канделябр в форме обнаженной женщины с кувшином на голове, щелчком толстых пальцев выбил из гнезда одну свечу, затем другую, третью.
– Н-нравитесь.
– А сотрудничать с нами хочешь?
– З-зачем?
– Затем, что мы тебя охранять будем.
– У меня есть охрана...
– Видели мы твою охрану, – хмыкнул бандит. – Фуфло полное. Нас даже остановить не пытались... На улице беспорядки, а у них дверь открыта. А если настоящие бандиты навалятся?
– А вы ненастоящие?
– Мы не бандиты. Мы твоя охрана.
– Но у меня есть охрана. Волынская братва.
– Не знаем о таких.
– Они с люберецкими вместе, – жалко улыбнулся Алекс.
– Все равно не знаем.
Увы, но волынская братва затормозилась в развитии. Может, иногда и помогала люберецким в качестве пушечного мяса, но на том ее участие в криминальной жизни столицы и заканчивалось. И кооператив их не развивался – как был, так и оставался в подвале. И водкой они уже не занимались, как прежде. А хозрасчетный центр, которым руководил Пуп, перепродавал всякую всячину для кооперативов и прочих частников. И тоже никакого развития.
