Даже на работы ходил, стулья строгал. И бойцы его не отлынивали от этого. Правда, сейчас он бугор в своем цеху, а Волынок – учетчик. Все у них по справедливости – и для себя, и для мужиков. Правда, вопрос еще в прошлом году подняли, чтобы от работ одного только Притыка освободили. Его свиту за счет своего труда они кормить не собирались. И ничего, лагерный смотрящий уступил. Притык так и остался бездельником, а его свиту отправили на промку. Начальник эту идею только поддержал.
Правда, Семена после этого попытались убить.
Клещ из свиты Притыка прокрался к нему ночью под шконками, чтобы ударить заточкой. Но у Семена охрана, «торпеду» засекли, остановили. А потом опустили на глазах у всего барака. Был у них один любитель по этой части, он и «распаковал» Клеща. Обоснование для этого было вполне серьезное: под шконками только опущенные ползают, значит, Клещ из таких.
Только оправдываться Семен ни перед кем не собирался. Клеща он опустил, а смотрящего по бараку посадил на перо собственной рукой.
А чуть позже на тот свет спровадили самого Клеща...
Может, где-нибудь на строгом режиме с него за такой самосуд спросили бы строго. Но здесь блатные при всем своем желании не могли сладить со спортивной братвой. Поэтому лагерный пахан оставил Семена в покое. Скорее всего, до поры до времени. Конфликт – он как чиряк: сначала назревает, а потом гноем вырывается наружу. И это могло случиться в любое время...
– С нами ты, Ганс, – повторил Семен. – Только зачем тебе это? Тебя же никто не трогал, жил бы сам по себе.
.. Сколько тебе еще мотать?
– Год.
– Вот и домотал бы этот год. А так в мясорубку можешь попасть. У блатных пополнение, как бы нам Варфоломеевскую ночь не устроили..."
"За последние два месяца в лагерь пришли три этапа, и полку блатных заметно прибыло. Причем это были крепкие ребята, приблатненные бойцы, что промышляли рэкетом на воле. Но в команду к Семену добавилось людей. Два долгопрудненских «быка» к нему напросились, третий казанский, четвертый тамбовский.
Однако все-таки чаша весов склонилась в пользу блатных. И в лагерном воздухе уже попахивало грозой.
– А ты думаешь, я этого боюсь? Если за мной сила, то я ничего не боюсь! – хоть и не без пафоса, но вполне достойно ответил Ганс.
А через пару недель после этого случая Семена вызвал на разговор лагерный смотрящий.
* * *Стрелка состоялась в промзоне, в начале рабочего дня. Осень, холодно, дождь, но в столярном цеху сухо и тихо.
