За всё надо платить

Дура, одним словом.

— А поподробнее нельзя? Двадцать лет с тобой знаком и все мечтаю услышать трагическую повесть о том, какая ты глупая? Слушай, Ася, ты валяешь дурака.

— Вот именно. Я валяю дурака, и поэтому у меня резко испортилось настроение. Понимаешь, я позволила себе увлечься эмоциями и очень боюсь, что в результате моих пустых переживаний проморгаю серьезное преступление.

Она неторопливо пересказала Леше всю эпопею с Тарадиным.

— И я ведь понимаю, что он прав, он дело говорит, но ничего не могу с собой сделать.

Вот как невзлюбила его с самого начала, так и пошло все наперекосяк. Ты же понимаешь, что у меня возможностей в сто раз больше, чем у частного детектива. Я бы этот список отработала в три секунды вместе со всеми многочисленными однофамильцами. Если бы я нормально работала, то адреса, телефоны, места работы и пикантные подробности биографий этих двадцати шести человек я бы знала максимум через два дня. И тогда этому Тарадину оставалось бы только посмотреть на них своими глазами, сравнить приметы и понаблюдать за образом жизни. А я строила из себя невесть что, играла в целомудрие и доигралась до того, что мужчина уехал вслед за женщиной. Похоже, не с самыми романтичными намерениями. Если бы я с самого начала все делала так, как надо, Тарадин нашел бы мужчину еще до того, как тот уехал. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Я понимаю, Асенька, что ты себе не простишь, если этот таинственный мужчина убьет женщину. Но я не понимаю другого.

— Я не понимаю, откуда взялись эти сложные отношения с частным детективом.

Почему ты его невзлюбила-то? Он тебя обидел?

— Он меня испугал, — ответила Настя очень серьезно. — Он представитель мафиозной структуры, и я жутко боялась вляпаться в какое-нибудь дерьмо.

— Зачем же ты ему помогала?

— Человек, которому я не могла отказать.

— Господи, откуда ж такие берутся? — искренне изумился Леша. — Сколько тебя знаю, отказать ты всегда могла кому угодно. Что это за выдающаяся личность? Я его знаю?

— Его лично — нет. Но ты видел его сына. Помнишь, в прошлом году ко мне неоднократно приходил смешной такой человечек с визгливым голосом? Ты тогда еще возмущался, что я пускаю в дом уголовников.

— Помню. Он же погиб, кажется?

— Да. Он погиб. И поскольку я чувствую себя виноватой в этом, я не могу отказать его отцу.

— А отец, конечно, этим пользуется, — прокомментировал Алексей. — По-моему, ты действительно валяешь дурака. Я тебя не узнаю, Ася. Для тебя дело всегда было на первом месте, а эмоции — на последнем.