За всё надо платить

Понимаешь, о чем я говорю?

— А по каким признакам вы отличали, что те девушки, которых вы любили в студенческие годы, были не те, кто вам нужен?

— Ну, здесь, наверное, главное — интуиция. В молодости способность к трезвому анализу еще не развита. Кстати, работа над диссертацией очень в этом деле помогает, мозги начинают работать четче. А в юности в голове полный сумбур, каждый день кажется единственным и последним, а если и думаешь о будущем, то почему-то уверен, что всегда будет именно так, как сегодня. Поэтому любая неприятность превращается во вселенскую трагедию, у тебя портится настроение и тебе кажется, что отныне ты обречен прожить всю свою жизнь в тоске и печали.

Верно?

— Верно, — кивнул Сережа.

— Так же и с любовью. Сегодня тебе с девушкой необыкновенно хорошо, она кажется тебе красивой, умной, доброй и ласковой, и ты наивно полагаешь, что так теперь будет всегда. А как только девушка перестает быть доброй и ласковой, ты жутко удивляешься.

— И с вами так бывало?

— О, — засмеялся Юрий, — сколько раз! Например, на первом курсе я был влюблен в совершенно замечательную девушку…

Сережа снова допустил ошибку, и Оборин отреагировал на нее ответным ходом так быстро, что продолжал свой рассказ практически без паузы.

— …она казалась мне самой красивой и вообще самой лучшей на свете. И я, естественно, был уверен, что буду любить ее всю оставшуюся жизнь. Даже предложение сделал ей сгоряча. А потом у нее все лицо пошло жуткими прыщами. Представляешь? Оказывается, она купила какой-то новомодный крем, и у нее началась сильнейшая аллергия.

Целый год потом лечилась в Институте красоты. Я как увидел, какая она стала страшная, — всю любовь как рукой сняло. В один момент. Это сейчас я понимаю, что дурак был, что прыщи к любви никакого отношения не имеют, что любить надо не чистую кожу, а человека. А тогда… Сережа, по-моему, все ясно. Я ставлю тебе мат в два хода. Согласен?

— Согласен. Лихо вы меня разделали: Юрий Анатольевич, я очень плохо играю?

— Ну что ты, — великодушно сказал Оборин, складывая фигуры в доску.

 — Просто ты, видно, подустал малость и начал делать ошибки. Ты, наверное, жаворонок? Просыпаешься рано?

— Точно. А как вы догадались?

— А чего тут догадываться? Жаворонки должны рано ложиться спать, у них к вечеру внимание заметно падает, голова не варит. А я, наоборот, сова, с утра хожу как чумной, а ближе к вечеру самая работа начинается.

— Значит, вы больше не будете со мной играть? — огорченно спросил Сережа.

— Сегодня — нет. Уже поздно.