За всё надо платить

То-то Лешка и удивился: на машине два дня подряд работал только он, а при включении на левой панели оказались мои файлы. Если бы Дружинин был чуть-чуть грамотнее, он бы запомнил, что было на панели, когда он включил машину, и вернул бы все в исходное состояние. А он книжками пренебрегает. Результат, как видите, печальный.

— Все это замечательно, — заметил Лесников, — а доказывать-то как будем? Ведь Дружинин не дурак, чтобы признаваться.

— Как доказывать — я придумаю, не бери это в голову, — пообещала Настя.

— Да уж, конечно, не для того, чтобы ты нам еду готовила, — встрял Селуянов. — Чего-то твой благоверный долго не едет.

Внезапно Настя расхохоталась. Сыщики недоуменно переглянулись, потом молча выпили и дружно покачали головами. Нет, никогда им не понять Анастасию Каменскую. И как у нее голова устроена?

Сидя в машине рядом с Алексеем, Настя молча курила, уставившись невидящими глазами куда-то в окно.

— Ты чего? — повернулся к ней Леша. — Смешинка в рот попала?

— Ага. — Она отерла выступившие от смеха слезы. — Вспомнила, как отчитывала своего старикашку из конторы за то, что его люди ко мне в квартиру залезли. Господи, каким голосом я с ним разговаривала!

— А что смешного? — не понял Чистяков.

— Да это вовсе не его люди сделали. Но я это только сегодня поняла, а гнева праведного сколько было! Представляю, какой шорох у них в конторе поднялся из-за этого.

— Ну ничего, извинишься перед ним за недоразумение, — пошутил он. — Сегодня, поди, опять на ночь глядя позвонит.

— Еще чего! — фыркнула Настя. — Извиняться я перед ним буду, как же. Да я его этими домушниками доставать буду до полного изнеможения. И еще что-нибудь такое же изобрету, мало ему не покажется. На Тришкана накапаю. Еще и навру чего-нибудь.

— Ася, уймись, — умоляюще произнес Чистяков. — Уймись, я тебя прошу. Сыщицкий азарт — это, конечно, здорово, но не хватит ли тебе неприятностей? Давай мы с Сашей выследим твоего старика, узнаем, где он живет, ты выяснишь, кто он такой, и дальше пусть работают официально. Не лезь ты к нему, не трогай его.

Она стала серьезной, повернулась боком и уставилась на мужа в упор.

— Не лезть? — повторила она уже совсем другим голосом.