За всё надо платить

Из Визельбурга до Вены доеду с Николаем, а там посмотрим. Сейчас главное — скорее добраться, я и так уже опаздываю. А вдруг он меня не дождется, решит, что я передумала, и уедет? Это означает, что сделка откладывается снова на неопределенное время. А я не могу больше ждать. Вчера после дежурства я сняла халат и сказала себе, что больше никогда, никогда, никогда не прикоснусь к нему. Я больше никогда не возьму в руки горшок с вонючим дерьмом. Я больше никогда не буду возиться с чужими обоссанными простынями. Господи, я так радовалась! Я не смогу снова…»

Она выскочила из машины и побежала через парк, на территории которого была расположена клиника, в сторону шоссе в надежде поймать такси.

Умом она понимала, что в половине седьмого утра в субботу, когда на улице проливной дождь, это нереально. Но все равно надеялась.

Прошло еще пятнадцать минут, а она так и не двинулась в сторону Визельбурга. Улица была пустынна и заполнена, казалось, одним только дождем. Даже воздуха не было, кругом один дождь…

Внезапно она услышала шум мотора у себя за спиной.

Вероника обернулась и увидела темно-бордовую «ауди», выползающую из ворот клиники. Машина притормозила возле нее. Вероника наклонилась, заглянула в салон и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы облегчения. Это была фрау Кнепке, пятилетний сын которой лечился в клинике. Сейчас он забился в уголок на заднем сиденье, и его темные глазенки восторженно поблескивали, словно в предвкушении настоящего приключения. Радость же Вероники была вызвана тем, что фрау Лилиана Кнепке была русской. И слава Богу, ей можно было все объяснить и обо всем договориться.

Фрау Кнепке тоже узнала санитарку, потому что приветливо улыбнулась и открыла дверь.

— Садитесь. Вам куда?

— Мне хотя бы до Визельбурга, если вам по пути.

— Что значит «хотя бы»? — вскинула красиво очерченные брови Лилиана. — А на самом деле вам куда?

— На самом деле в Вену, но в Визельбурге я должна встретиться с одним человеком. Мне неловко вас затруднять…

— Глупости, — весело прервала ее Лилиана.

 — Здесь, в Гмундене, кроме вас, по-русски не с кем поговорить. В Вене с этим проще, у меня большой круг знакомых из числа наших эмигрантов, а в Гмундене вы, наверное, единственная русская. Так что если мой приход к сыну не совпадает с вашим дежурством, то я так и лопочу весь день по-немецки. Устаю ужасно, все-таки неродной язык очень утомляет, правда? Пока не привыкнешь, конечно. В котором часу у вас назначена встреча в Визельбурге?

— Хорошо.