Заарканить девственницу

Теперь я стал полным засранцем, а он постоянно улыбался, словно ничего в мире его не волновало. Именно таким был я, пока не понял, что со своей беззаботностью упускал что-то важное.

Но потом я увидел у Бена в руках порванную рубашку. Тряхнув головой, я еще раз глубоко вздохнул. В последние дни я частенько успокаивал себя таким способом. Медленно сосчитать до десяти уже не помогало, да и от предложения Мэри-Джейн тоже было маловато толку. А вернее, совсем никакого. Кто-то думал, что я успокоюсь, когда Лучиана примется за работу.

Но я так не считал. Честно говоря, я подозревал, что все лишь ухудшится, ведь живя под одной крышей, мы станем ближе. Мне дурнело от осознания того, что каждую ночь, когда я буду ложиться в кровать, Лучиана будет делать то же самое, но в соседней комнате. Тем не менее, у меня не возникало даже мысли позволить ей уехать.

Я чувствовал себя подростком, еще ни разу не общавшимся с девушками. Но Лучиана, того и гляди, появится на ранчо, а я, вероятно, выставлю себя полным ослом.

Всегда спокойный и собранный, сейчас я не мог найти в себе и следа этих качеств.

– Ага, сейчас, – я открыл парадную дверь и пошел в спальню, чтобы взять рубашку. Когда я вернулся в гостиную, Бен уже стоял там и озирался. Я протянул ему одежду, но он даже на меня не взглянул.

– Что здесь случилось? – спросил Бен, обводя рукой комнату. Я почувствовал, как щеки начал заливать чертов румянец. Отвернувшись, я попытался его скрыть, поэтому пошел на кухню заварить себе кофе – единственное, что я мог сделать, не спалив при этом весь дом.

И то лишь потому, что Долли подарила мне модную кофемашину, которая прекрасно выполняла за меня всю работу. В ней даже был таймер.

Я ждал, когда заварится кофе.

– Хочу перемен, – наконец ответил я. Я не предлагал Бену присоединиться, чтобы не давать ему повода ошиваться рядом. В городе меня считали ловеласом. Но Бен оставлял меня далеко позади по всем пунктам. Не думаю, что осталась хоть одна юбка в радиусе пятидесяти миль, под которую он бы не залез, ну, или хотя бы не попытался.

Я не мог этого понять. Может, в молодости это не так уж и плохо, но что будет, когда придет время остепениться? Неужели тебе захочется, чтобы твоя жена услышала, какое же ты дерьмо? Каково ей будет каждый день сталкиваться с женщинами, с которыми ты спал? Мама за такое заживо бы содрала с отца шкуру. Я улыбнулся, вспоминая тот огонь, что они зажигали друг в друге.