Забавы ради...

И уже там Черепанов доказал основательно своей принцессе, что любит он ее окончательно и бесповоротно.

* * *Забава не хотела покидать палату родителей, но пришлось. Врачи вежливо попросили ее погулять часочек, пока будут проводиться все необходимые ежедневные процедуры. Девушка не перечила. Она согласна была делать все, что потребуют или порекомендуют врачи, только бы родители шли на поправку. Но их состояние не менялось. Мама и папа лежали без сознания, что ни могло ни вызвать тревоги у Поликарповой.

Но она держалась.

Каждый день, приезжая в госпиталь, Забава замирала на пороге родительской палаты. Боялась войти и узнать, что все-таки… все-таки случилось самое худшее. И только твердая рука Соколова не давала окунуться в отчаяние. Но сегодня она пришла одна. У Поликарпа была назначена срочная встреча, но даже в это мгновение он смог твердо напомнить, что он у нее есть, и всегда будет. Всю дорогу они говорили по телефону, и Забава сбросила вызов, только когда уже присаживалась на кресло между кроватями родителей.

"Спустившись в кафетерий на цокольном этаже, девушка заказала кофе и заняла уже привычный столик в самом углу. Руки потянулись к рюкзаку за блокнотом и коробкой карандашей. В последнее время Забава много рисовала, словно выплескивая все горе, эмоции и переживания на бумагу. Капельку, пусть на минутку, но ей становилось легче.

Вот и сейчас, ловкие пальцы мелькали по бумаге зажатым карандашом. И девушка настолько погрузилась в свой мир, отрезанная от реальности звуками негромкой музыки, льющейся через наушники, что не сразу заметила, как за ее столик на пустой стул присаживается посетитель кафетерия.

— Здравствуй, Забава Путятишна, — произнес низкий мужской голос.

— Потаповна, — поправила девушка и, взглянув на красивое мужское лицо, откинулась на спинку стула, — Здравствуй, Алексей.

* * *Соколов чувствовал себя, мягко говоря, погано.

За последние две недели жизнь Поликарпа кардинально изменилась. Ему казалось, что этот ад никогда не закончится. Ему самому хотелось банально рыдать от вида грустных васильковых глаз. Он помогал, как мог, но все равно ничего не выходило изменить.