Забег на невидимые дистанции. Том 1

– Чуваки, это же будет легендарная треня!

– Стоп, а кто же нам вбросит? У нас нет ни рефери, никакого третьего лица.

Решили, что шайбу оставят в зоне подачи, а двое игроков из разных команд по сигналу ринутся к ней из-за синих линий, разделяющих поле на три части: одну центральную и две зоны соперников, где стоят ворота. Вратари покатили к своим лачугам из сетки и пластика. Ближайший «безумный» час без правил им предстоит защищать свою обитель всеми правдами и неправдами, прилагая больше сил и маневренности, чем ранее, ведь полевым разрешено забивать, нарушая привычные порядки и усложняя работу голкиперам.

На пути к цели мальчики толкались, блокировали друг друга и грубо наезжали на соперников. Особенно жесткие стычки разворачивались у борта. По той причине, что обе команды были укомплектованы с избытком, а по стандартным правилам одновременно от одной стороны на льду может находиться шесть игроков, включая вратаря, на арене быстро стало тесно, как будто она взяла и уменьшилась в два раза.

А из-за равенства сил трудно было сойти с одного места. Все поменяли стиль игры. С трудом удавалось оторваться от соперника хотя бы на шесть футов. Прессинг ожесточался, как цепная реакция. Многие израсходовали лимит на нарушения за первые несколько минут игры, но продолжали в том же духе, и остальные следовали их примеру.

Невидимая граница была пройдена, остановиться не получалось, поэтому мальчики молчали, позволяя себе издавать лишь междометия, чтобы экономить силы и не сбивать дыхание.

Клацанье клюшек, стуки шайбы, визг лезвий и грохот врезающихся в борта игроков гремел над полем звуковым куполом. Эхо вторило им под высоким потолком, документируя ледовое побоище, в котором каждый в равной мере дал себе волю и никого не ограничивал в том же.

Восемь минут спустя напряженной борьбы в воротах оказалась первая шайба, еще через две минуты ответная уравняла счет. Это позволило немного перевести дух и вспомнить, кто ты и что здесь делаешь, но ненадолго. Желание победить любым способом затмило податливый детский рассудок, не вполне отличающий добро от зла, не умеющий сказать себе стоп, когда перегнет палку.

Привыкший, что за ним следит, контролирует и останавливает его кто-то извне. Но рядом не было никого, кто мог бы прекратить набирающее обороты безумие коротким криком или свистом, а сами они уже не могли и не хотели притормаживать.

Сладость игры без ограничений оказалась более заразительна, чем думалось изначально.